Девушка ни на миг не забывала про нее, и волнуясь, уже несколько раз переспросила у меня.

— Я же тебе сказал, дорогая, что с ней все в порядке. Это не болезнь… У нее разломная депрессия."

"— От этого мне легче не становится, — грустно вздохнула моя жена. — Мне жаль ее, и я не знаю, как помочь. Подумай, Саш… Может я… можем мы хоть что-нибудь сделать?

— Я помогу ей, — обнимаю свою Аннушку. — Ты же знаешь? Все, что от меня будет зависеть, я сделаю.

Увы, но я не был так уверен. Есть некоторые мысли, и я сейчас стараюсь уложить их в своей голове.

Анна пошла в детскую, а я вернулся в кабинет, и быстро разобрался с несколькими важными документами, которые нужно было прочитать и срочно подписать.

Вообще, всё, что касается денег, это чрезвычайно важно. А с Карой сейчас сидит Шнырька. Я специально послал мелкого разведчика, чтобы он поддержал ее, и узнал, как дела. Не уверен, что она сейчас хочет общения, вообще, с кем нибудь.

Через тридцать минут я закончил со своей работой.

— Кош-ш-ш-шке груш-ш-ш-ш-шно… — выдал Шнырька мне на ухо.

При этом он выглядел унылым. Видно, что переживает за свою подругу.

— Я так понимаю, Затупка лучше к ней не посылать?

— Однош-ш-ш-ш-шнашно… нет… — покачал он головой.

— Он ведь тупой…

Жаль… Я думал всех к ней отправить, может ее друзья смогли бы что-то сделать, но, видимо, нет. Ладно, придется идти мне. Я, в любом случае, пришел бы, только чуть позже, ведь мне нужно было кое-что обдумать.

Поднялся из-за стола, и залпом допил свой кофе. Шнырька тоже взял с меня пример, и также опрокинул в себя горячее какао, после чего достал из тени мороженку и стал охлаждать свою ротовую полость. А я же пошел к Каре. Она сейчас находилась не в доме, а лежала на большом камне, который находился на окраине моих земель.

Добрался я туда быстро… А вот что ей сказать, не знал.

— Здравствуй, хозяин… — грустно поздоровалась со мной кошка мысленно.

— Привет, моя кошечка! — подошел к ней и обнял. — Рад тебя видеть, прости, что задержался.

— Не извиняйся… Я хотела побыть одна… Мне нужно одиночество, чтобы подумать.

— Знаю… Ситуация паршивая.

— Ситуация предсказуемая, — опустила она голову, и из ее глаз скатилось несколько слезинок.

Кара сейчас ведет себя, как человек. По ее внешнему виду было понятно, насколько ей плохо.

А еще об этом говорило окружающее пространство. На деревьях были следы глубоких борозд от её когтей. Некоторые стволы, вообще, были сломаны, и даже камни, которых здесь было много, тоже все исцарапаны.

У нее случилась истерика… Она хотела помочь своим, но не могла.

— Это сигнал бедствия, да? — решил я сказать сразу откровенно.

— Он… — ответила она, и пустила еще одну слезу. — А я не могу помочь… Я даже не знаю, как мне туда добраться.

Я замолчал, и лишь сжал свои кулаки.