— Тебя это тоже касается, — указал я пальцем на Москаленко.

— А я что? — удивился он. — Как я могу испортить командиру такой сюрприз? — оскалился мужчина.

Люблю, когда мои люди думают со мной на одной волне.

— Знаешь, дорогой, — вперед вышла улыбающаяся Анна. — Я бы хотела тебя поздравить с еще одной женой, но ты сам все испортил, когда написал еще в полете, в чем дело.

— Для того и написал, — подошел и поцеловал свою жену. — А где Катюха?

— Как где? Беременная… лежит в кровати, — с серьезным лицом сказал Анна.

— Так она же не была беременной? — слегка напрягся я.

— Вот именно, Галактионов… Шучу я, но это означает только, что это твой недочет. А Катя сейчас в Разломе."

"Вот тут Анна тоже права. Я замечаю, как Катя смотрит на нашего с Анной малыша. И мне кажется, она хочет своего ребенка сильнее, чем об этом говорит. Нужно подумать…

Дальше мне передали ребенка, и я зашел в гостиную, где ко мне подошла одетая в белоснежное платье Хельга.

— Давно не виделись, Александр! — обняла она меня.

Это тоже было не |обычно. Ведь по их обычаям, так себя ведут муж и жена… Ну, или крепкая пара.

— Скучала?

— Оче… То есть, нет! — тут же взяла она себя в руки.

Хельга покраснела, и забрав Антоху, который попытался вырвать ей волосы, но чего-чего, а вот силы у Ледяной Принцессы защититься хватало, и пошла с ним на диван.

— Ну, что ты за человек, — улыбалась рядом Анна. — Ты ее снова засмущал. Теперь до вечера будет сидеть и думать.

— Думать, говорят, полезно.

— Так чего сам не следуешь примеру? — подколола меня Анна.

— Слишком умным тоже не хочется быть.

Дальше Анна взяла под руку гостью, и пошла ее обустраивать. Я же сбегал в душ, где освежился и переоделся в чистое.

Я быстро побежал в кабинет, и вскоре туда пришли Анна с Анастасией. Анна спряталась, а Анастасия села рядом со мной, и мы принялись ждать моего командира гвардии.

Волк особо не спешил. Шнырька показал, что он зашел на кухню и умял шесть блинов, и только потом направился ко мне в кабинет. Когда Волк, постучавшись, зашел, то увидел перед собой два грустных и строгих лица. Хотя у девушки оно было грустное.

— Это он? — серьезно спросил я у Анастасии.

— Он! — опустила она глаза.

— Как ты мог Потапов, — покачал я головой. — Я не думал, что ты сможешь бросить беременную девушку.

Анастасия заплакала, и стала гладить свой большой живот, которым ей служила подушка.

— Я… я… — Волк завис и, кажется, сейчас сломается.

Вот не думал, что моего серьезного Потапова можно таким выбить из себя.

— Эээээ… Я… Ээээээээ… — не знал он, что сказать. — Не знаю, кто это.

— Болконская! — повысил я голос. — Знаешь такую?

— Анастасия?! — расширились его глаза, когда он узнал, кто перед ним.