Женщина придерживалась всех правил знатной дамы, и никогда не отступала от них. С этикетом, который был на ее приемах, могла посоревноваться даже с самой Императрицей. Та была более современной.

— Отец! Я же сказала! Наш Род в опасности! ЧП! Трагедия! Нужно срочно поднимать всех! — не прекращала она тараторить одно и то же.

От такого у Болконского разболелась голова, и ему хотелось решить ее проблему, как можно скорее, чтобы она ушла.

— Хорошо… Подниму всех, как только ты расскажешь, что произошло.

Женщину такой ответ устроил, и она, умостившись поудобнее, схватила со стола графин с водой и отпила с горла, что было на нее непохоже.

— Я бежала к тебе… — объяснила она свое поведение. — Устала… Отец… Анастасюшку нашу похитили!

Вмиг в кабинете Болконского замигал свет, и запахло жженой проводкой.

— В смысле, похитили? — не понял он с первого раза, о чем она говорит.

— В самом прямом! Она сбежала! — истерично закричала безутешная мать.

— В смысле, сбежала?! — поднялся со своего места Балконский.

В один миг совсем недавно спокойный мужчина занервничал.

Дочь не могла внятно ему всё объяснить. А потому он уже себе нарисовал двадцать разных вариантов, и в одном из них похищенная внучка направляется в Китай. При этом связанную, и снова через Монголию.

— Она сегодня мне написала… — начала рыдать женщина. — Что едет к своему любимому, и хочет выйти за него замуж."

"Болконский от такого охренел не меньше дочери.

— Кто допустил?! — зарычал он и, схватив свой телефон, стал набирать нужный ему номер. — Куда отправилась? Сейчас все решу!

— Я не знаю… Не знаю… Она не берет трубку… Сказала, что садится в самолет… — продолжала плакать Людмила.

— А что если она успеет натворить глупостей? Это же сломает ее жизнь… Испортит ее репутацию… Это такой позор…

Болконский это понимал и сам, а потому стал закипать. Только этого ему ещё не хватало. Он же все продумал, и всех своих дочерей и сыновей устроил в жизни на безопасные и нормальные места. Он знал, что Анастасия в последние года была грустной, и отклоняла любые предложения руки и сердца. Это, конечно, было неправильно.

Там были достойные люди с хороших Родов. Вот только он не мог надавить на любимую внучку и заставить ее против воли выйти замуж.

А потому решил пристроить ее фрейлиной, где она будет под присмотром и сможет приобщиться к государственным делам. Раз не хочет пока выходить замуж, может тогда захочет приносить пользу государству.

До сегодняшнего дня все было хорошо. Он не один раз говорил с Елизаветой о своей внучке, и слышал от Императрицы только положительные отзывы.