Особняк Торренсов был выполнен в стиле шато из светлого камня, но три смотровые башни делали его похожим на замок. Одна из них прилегала к спальне Дэймона, откуда винтовая лестница, расположенная напротив кровати, вела в маленький альков с одним окошком. В его комнате я был всего раз, и он не позволил мне задержаться надолго. Это единственное место, которое Дэймон жаждал оставить личным.

Моя рука потянулась к звонку, однако дверь внезапно открылась, и я опустил руку.

– Мистер Мори, – Хэнсон, лысый мужчина в простом черном костюме, поприветствовал меня. – Пожалуйста, проходите.

Замешкавшись всего на мгновение, я переступил порог. Так как нам пришлось объявить о своем приезде у ворот, они знали, что я приду, но из-за быстрого развития событий у меня в животе затянулся тугой узел. Несколько минут отсрочки перед нежеланной встречей с Гэбриэлом не помешали бы.

Дворецкий закрыл дверь. Не проронив ни слова, я последовал за ним в глубь особняка. Отец Дэймона большую часть времени проводил дома, ведь здесь он был в наибольшей безопасности.

И хотя Гэбриэл прикрывался работой в медиабизнесе, инвестируя в телесети, новостные и развлекательные программы, я знал, что это всего лишь капля в море его доходов. Честные люди не меняют русские фамилии на английские, чтобы скрыть свое прошлое. К тому же только скользкие типы нанимают команду бойцов для круглосуточной охраны.

Хэнсон проводил меня на террасу, выложенную мозаикой из серого камня и окруженную рядами кипарисов, где собралась группа людей, изобилующая шикарно одетыми девушками. Каждая из них держала бокал с шампанским, несмотря на то, что был только полдень.

По правую руку располагался шведский стол с закусками, неподалеку за столом сидело несколько мужчин в костюмах; они разговаривали и смеялись. Гэбриэл, одетый в черные брюки и рубашку, стоял чуть в стороне со своим ротвейлером, удерживая его за ошейник.

Увидев Торренса, я остановился. Он схватил пса за загривок; золотое кольцо в виде головы льва на его среднем пальце практически впивалось в череп животного. Ротвейлер заскулил, слегка прильнув к полу, но все равно стараясь устоять на лапах. Боевой дух его не покинул.

Я стиснул зубы и грозно посмотрел на Гэбриэла. Сукин сын. Его губы изогнулись в омерзительной улыбке, пока он продолжал давить и сильнее сжимать цепь на шее собаки, норовя ее задушить.

Шагнув вперед, я замер, когда увидел двух хаски, бигля с окровавленными ранами на боку и питбуля, ребра которого проступали под кожей.

Как бы я ни ненавидел Дэймона Торренса – учитывая то, что он пытался убить меня в прошлом году, предал Уилла и Майкла и хотел навредить Рике, – я никогда не забывал, кто был настоящим монстром.

Наконец пес сдался и, дрожа, упал на живот.