— Нет! — рявкаю я, и бездомный кот, что неизвестно откуда здесь взялся, испуганно убегает. — Отвали! Я на работу опаздываю!

— Хороший же план! — взвизгивает Анжела и топает ножкой. — Тебе деньги лишние?

— У меня высокая зарплата, — цежу сквозь зубы в ее лицо. — И я ее своей жопой отрабатываю. Ясно?!

— У вас был анал? — едва слышно спрашивает Анжела, и ее губы дрожат.

Пячусь на несколько шагов, и она с ревом садится на корточки:

— Я ему после свадьбы обещала дать в попу! В брачную но-ооо-очь!

Проходящий мимо усатый мужик в мятом костюме роняет сигарету и кашляет, захлебываясь густым дымом.

Краснею и подскакиваю к Анжеле, и та воет еще громче:

— А ты ему дала! Дала в задницу-у-ууууу!

— Прекрати немедленно! — трясу истеричку за плечо. — Замолчи!

— Это подло! — поднимает лицо и срывает очки. — Стерва! Как ты могла?!

— Захотела и смогла! — сжимаю кулачки. — И мне понравилось!

Анжела охает, словно я вонзила ей кинжал в сердце. Сколько осуждения и боли в глазах! Зря я проговорилась о наших с Мироном Львовичем шалостях на сороковом этаже. Если Анжела дразнила его своей замечательной и красивой попой, которая стала бы наградой после свадьбы, то ей сейчас очень обидно.

Ее бывший жених нашел, грубо говоря, задницу посговорчивее. С другой стороны, у меня-то, в отличие от Анжелы, не было право делать из себя какой-то особенный приз.

— Вот прямо понравилось? — едва слышно говорит и всхлипывает.

Перевожу взор на усатого дядьку, который оглядывает, навострив уши, и отвечаю:

— С меня хватит.

Сердито удаляюсь под заунывный плач Анжелы. Сама виновата. И не из-за задницы твоей вы расстались, а из-за измены. Это очень большая разница.

— Я вскрою себе вены!

Оборачиваюсь.

Анжела разъяренной волчицей смотрит на меня и сжимает кулаки:

— Так ему и передай! Мне без него жизнь не мила.

— Хорошо.

— Ты тоже будешь виновата в моей смерти! — возмущенно взвизгивает. — Я так и напишу в предсмертной записке. Ты убийца!

— Хорош орать, — рявкает грузная женщина в робе и с метлой в руках. — Охрану вызову.

Анжела презрительно фыркает в ее сторону, надевает очки и убегает, стуча каблучками по асфальту:

— Сука.

Когда я залетаю в офис, сотрудники выглядывают из своих мониторов. Читаю в их взорах раздражение.

Они уже полчаса работают, а секретарша босса соизволила только явиться. Что она себе позволяет и почему Мирон Львович не уволит эту наглую сучку? Явно ведь, что держит ее возле себя не из-за профессиональных навыков. Шлюха. Или я слишком мнительная?

С красным от смущения лицом здороваюсь и бегу к лестнице, прижимая сумку груди, будто она меня защитит от колких и презрительных взглядов.

— Софья! — из-за стола встает Афанасий Петрович и сует в руки несколько документов с жирными печатями и размашистыми подписями.