Волк оставил за себя Виталика Зыкина, строго-настрого предупредив, что если с его любимым «Буревестником» что-то случится, то обратно бравый гвардеец может не торопиться, потому что Волк его найдёт и открутит голову, в прямом смысле этого слова. Виталя засмеялся, зная веселый характер своего командира, но как-то неуверенно, ведь это касалось любимого «Буревестника» командира. В итоге пообещал, что всё будет хорошо, и мы распрощались.

Я остановился перед машиной, которая должна была отвезти меня уже в аэропорт, и задумчиво посмотрел на телефон.

— Тебя что-то беспокоит, Саша? — тут как тут оказался Волк.

— Да, Бурбулис гад, вне сети, и трубку не берёт.

— Так он уже в самолёте.

— В смысле? — спросил я.

— Так он с ночи в самолете сидит. Сказал, что телефон отключил и выбросил в Неву, потому что в ближайшее время в столице появляться ему, как он выразился, «нерационально».

— Твою ж мать, — сказал я, — Ну, хорошо хоть вернулся. Один?

— Да и Один со своим учеником там. Странноватый чувак, — покачал головой Волк, — Но я навёл справки. Ему реально Героя Империи должны были дать, но что-то у него пошло не так. То есть лётчик он хороший, но как бы Один ему мозги не запудрил.

— С чего ты это взял? — удивился я, когда мы уже ехали в аэропорт. — Ты же знаешь Одина!

— Да, знаю. Но, честно говоря, ученик у него первый, и я немного за него переживаю.

— В смысле? — удивился я.

— Да вот, вчера наблюдал его медитацию. Пилот медитировал, а Один ходил вокруг него и умные речи толкал, одна из которых была, что «под лежащий камень вода не течёт, но камень и сдачи дать не может».

— Что-то я не помню такую мудрость.

— Вот и я не помню, — сказал Волк. — Похоже, наш самурай решил собственные мудрости уже придумать.

— Так это хорошо? — уточнил я у Волка.

— Не уверен, ох, не уверен, — сказал тот.

Скоро мы были в аэропорту и зашли на борт самолёта, любезно предоставленного Доброхотовым.

Эпицентр в последнее время немного затих после всплеска, поэтому самолёты снова стали летать более-менее свободно, а не только лишь дирижабли, которые отстреливались от летающих тварей на каждом шагу. Так, в любом случае, я был уже внутри, и там был Один, так что я даже отказался от истребителей сопровождения.

— Александро, друг мой! — распахнул руки в объятиях Бурбулис, и пошёл навстречу, как только увидел меня.

— Не подходи ко мне, — я посмотрел на него.

Его кафтан был порван, борода с кусками седины отросла. Выглядел он сейчас сильно старше своих лет, да ещё и мешки какие-то под глазами появились. Я, честно говоря, немного испугался, что может он где-то душевного червя подхватил, но потом принюхался.

— Бурбулис, гад, ты что, бухал всё это время?

— Бухают алкоголики, — сказал Бурбулис. — Мы с моим другом культурно отдыхали.

— Твой друг — это Бухой Дед?

— Ну да.