— Так жарко в одежде, неудобно, — сказала брюнетка, потягиваясь обеими руками, отчего у неё упала простыня, обнажив небольшую, но очень приятную на взгляд и, подозреваю, на ощупь грудь. — Ой, — она игриво закусила губку. — Извините! — сказала она, и совсем не торопясь, подтянула простыню обратно.

Я покачал головой. На меня эти трюки не действуют, но думаю, что мужской пол эти девочки с их звериной непосредственностью будут бить просто наповал. Как бы мои гвардейцы между собой не передрались.

— Тогда мы позаимствуем у вас простыни, — сказал я Андрею. — Не обеднеете?

— Да забирайте уже… и валите отсюда, — буркнул Андросов, сложив руки на груди.

— Я тебя тоже люблю. Давайте, девочки, за мной!

Картина была интересной. Впереди шел я, а за мной семь красоток, которые шлёпали босыми ногами. Периодически кто-то из них ойкал и ронял простыню, тут же натягивая обратно. Открылись все палаты. Даже тяжелораненые и транспортабельные бойцы пропихнулись к входу, дабы не пропустить такое зрелище. А когда девчонки вышли на улицу, и потопали босыми ногами по выпавшему за ночь снегу, я услышал протяжный свист от ждущего меня Москаленко."

"— Ну, нихрена себе, командир! Не многовато ли для одного? Да и что скажет госпожа Анна?

— Прекращай юморить, Дима, — сказал я. — У тебя это плохо выходит. А вы, девчата, грузитесь! — кивнул я. — Летим в усадьбу. Эй, ты че там бубнишь? — повернулся я к Москаленко.

— Я?! Совсем ничего… — покачал головой боец, и «Буревестник» взлетел.

Ага, ничего. Когда мы подлетели, вся гвардия стояла на полосе посадки. Ну, не то, чтобы они просто стояли. Они всячески изображали, что заняты здесь каким-нибудь важным делом. Но когда я вышел первым из «Буревестника», то все взгляды упёрлись в меня. Точнее, не в меня, а за мою спину, ожидая начала представления. Я же взглянул на Москаленко, который прямо сейчас весело подмигивал толпе.

Да… некоторые мужчины, вообще, никогда не повзрослеют.

Глава 18

Гвардия была очень рада видеть новых женщин, а особенно таких. Но потом радость и веселые крики сменились на гробовую тишину. Вот правду говорят моряки, что женщина на корабле — это к беде. Гвардейцы были настолько увлечены, что сейчас похожи на обычных граждан, которые разглядывают девиц, и что-то при этом комментируют. Были даже такие, кто свистел. Девушки настолько вскружили им головы, что стоящий неподалёку Волк нахмурился. Он уже две минуты незаметно стоял за их спинами, наблюдая за происходящим. А когда кашлянул, то бойцам стало не до смеха.

— Мало я вас воспитывал. Ох, мало… — сквозь зубы сказал Волчара, и непроизвольно выпустил свою ауру.

Ух… Бедные гвардейцы… Реально бедные. Я даже им посочувствовал, глядя на то, что там началось.