— Выпьем за сделку и за добрососедские отношения! — граф светился весельем.

Я взял в руки бокал, и ожидаемо моя новая печать заверещала, что пить это не стоит. Вино было отравлено. Отравлено хитро. Состав яда я пока не знал, но знал его действие — человек умирал быстро и безболезненно во сне. Вот только, в зависимости от сил организма, происходит это через два-три дня. Замысел графа стал понятен — если я сдохну, то земля перейдет к нему вообще без никаких проблем.

Я улыбнулся, и пригубил вино. Рядом на меня настороженно смотрела Анна. Она была девочка умная, и понимала, что к чему. Я ей подмигнул, показав, что всё в порядке, и она точно также отпила.

— Очень вкусно, очень достойно, — прокомментировала она.

А я в очередной раз поразился её безусловному доверию.

Граф и все присутствующие пили с нами. Подозреваю, что граф уже принял антидот. Вот только зная этого скупердяя, штука эта дорогая, и подозреваю, что нотариус и его юристы этой чести были лишены. То есть, для того, чтобы отравить меня и, между прочим, невинную девушку, он отравит ещё несколько своих людей. Я запомню это, Игнатов… я запомню!

Вино было, наверное, вкусным. Я был не очень большим ценителем. Понимал, что держал в одном бокале пятьсот рублей, но на меня это особого впечатления не производило."

"Граф расслабился, и начал рассказывать, как дружно жили в старые времена Игнатовы и Галактионовы, и как они помогали друг другу в трудные времена, и были друг за друга. И он при этом почти не врал. Я знал, что с его дедом мои предки даже сражались вместе, он был достойным соратником. А вот, начиная уже с его отца, Игнатовы покатились куда-то не в ту сторону. Ну, да бог им судья.

Мы сели в машину, и поехали обратно.

— Саша, а ты не боишься, что вино было отравлено?

— А чего бояться, оно и было отравлено, — хмыкнул я.

Я увидел, как дернулась бровь у сидящего за рулём Волка. Я же сел на заднее кресло, рядом с девушкой. А вот Анна просто пожала плечами, выбрала что-то из записной книжки и позвонила, дозвонившись в администрацию, чтобы договориться о приеме и регистрации документов, как будто ничего и не произошло. Вот это вера!

Я с улыбкой дождался, пока она поговорит, и повернулся к ней.

— Ты знаешь, что ты чудесная девушка?

— Конечно, я это знаю, — засмеялась моя подруга.

Ну да, она знала, что она прекрасна и гордилась этим. А все эти ужимки и кокетства применяла очень редко и исключительно, чтобы надо мной поржать.

— Ты, главное, не пугайся, но мне нужно кое-что сделать.

Я наклонился над ней, и впился в её губы глубоким поцелуем. Глаза у неё сначала расширились, но затем она их томно прикрыла, и обхватила меня руками за шею, крепко прижимая к себе.

На переднем сидении хрюкнул Волк, стараясь смотреть только на дорогу.