По площади Копенгаген уступал Москве, но вот по количеству населения… Что-то мне подсказывало, что один из ведущих европейских портов набит людьми, словно сельдь в бочке без всяких преувеличений.

Прежде чем начинать бурную деятельность мне требовалось время и тишина, чтобы отыскать след. В какой-то мере я даже был рад домашнему аресту, он играл мне на руку. Предупредив близких, я оголился, чтобы получить большую площадь для поглощения крови, и принялся за анализ.

Выпустив свой дар, я концентрированно, сектор за сектором рассылал моих комарих за образцами. Амалиенборг — огромный дворец, бурлящий людьми в день коронации. В любое время дня и ночи всё равно кто-то из слуг должен был не спать. Отдельной строкой стояла проверка службы безопасности датчан. Очень уж мне хотелось удостовериться, что всё это не подстроено самим Кристианом Блаваленом. А для этого копаться в памяти крови нужно было значительно дольше, дальше и основательней.

Я рылся. Проснулся небывалый азарт. Весь дворец, а следом и город стали одной огромной трёхмерной картой, на которой зажигались и затухали алые точки взятых образцов."

"Первое, что насторожило в процессе анализа, это отсутствие стражи и любых представителей охраны правопорядка на гостевых этажах. Охраняли усиленно только короля. Остальные были предоставлены сами себе и собственным людям. То есть, не прибудь мы с собственной охраной, то и вовсе остались бы без защиты.

«Чудно! А как же размещение и защита личных гостей — обязанность хозяина?»

Дальше стало ещё более странно. Испанских грандов я отыскал практически сразу. Те отсыпались после бурной ночи торжественного приёма. Их память действительно хранила пусть и несколько нечёткие от выпитого воспоминания о встрече со мной.

Причём они даже с трудом, но поздоровались со мной на испанском, а мой двойник им ещё и ответил с вполне сносным и заметным акцентом. Голос при этом мне не принадлежал, и это была пока моя единственная зацепка, если не брать в расчет знание испанского языка.

А дальше я пытался отследить себя же в коридорах дворца. Где-то через мимолётный взгляд слуги, где-то через пьяного гостя, а где-то и через вполне себе довольной жизнью служанку, с задранным подолом зарабатывающую местный золотой. Эти оказались полезней всего, не забывая постанывать, они скучающе разглядывали всё вокруг, и чуть ли не считали трещины в потолке, потому проходящих мимо успевали рассмотреть во всех ракурсах, несмотря на приглушённый свет макровых светильников.

Я шёл по следу исполнителя, словно ищейка по следу. Да, к слову сказать, он особо и не прятался. Держался больше в тени, ни с кем не заговаривал, лишь целенаправленно следовал одному ему известным путём.