Хотя насчет представительности я, пожалуй, поспешил.

Мы шли мимо стоянки автомобилей, где своим массивным корпусом выделялся внедорожник, чем-то напоминающий наши бронированные транспортеры.

Из автомобиля вывалилось двое здоровых детин и преградили нам путь.

— О, смотри, Вить, какая медсестричка! — хрипло процедил первый, лоснящийся от геля для волос, с квадратной челюстью и взглядом, в котором читалось: «Я привык брать то, что хочу».

— Да, братан, прямо конфетка… — заухмылялся второй, пошире в плечах, с наколкой головы тигра на шее. — Она-то нас сегодня в халатике и полечит, да, соска?

Оля автоматически отступила ко мне.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страх, а предвкушение.

— Отступите, ребята, не то вас ни один местный доктор не вылечит, — спокойно сказал я, даже не стараясь обойти их.

Но один из них резко шагнул вперед, перекрывая дорогу.

— Сам вали куда хочешь! А мы с тёлкой познакомиться поближе хотим.

Я вздохнул.

— Ну вали, так вали. Сами попросили.

Короткий взмах рукой, удар ладонью по кадыку, и борзый начал задыхаться, хватаясь за горло.

— Ты чё, сука! — второй потянулся рукой за пояс, где едва виднелась кобура.

Э, нет! Нам такого не надо. Мой кулак практически без замаха, но при ускорении крови врезался ему в нос. Хруст, фонтаном кровь. Но болевой порог у него был явно завышен, раз он рванул ко мне, но я успел встретить его ударом ноги в живот. Он сложился пополам, а я довернул удар локтем в спину. Для меня на ускорении они двигались медленно, словно сонные мухи.

— Сука! Ты… ты… вам хана! — захрипел первый. — Наш отец — генерал МВД! К вечеру твоя шал…

Но договорить он не успел. Мой следующий удар отправил его лицом в асфальт.

Второй попытался встать, но я приложил его ногой по морде от всей души.

Кровь текла у них из носа, рта, даже из ушей. Ибо нехер было быковать на мою женщину.

Я уже склонился над одним из них, готовясь добить, но вдруг почувствовал теплое касание на плече.

— Стой, — тихо позвала Оля по кровной связи.

Её голос звучал мягко, но настойчиво, успокаивая мою ярость.

— Помни, мы не должны светиться, — прошептала она.

Потом она повернулась к бугаям.

— Встаньте и уходите, — произнесла она слишком спокойно, и в её глазах мелькнул странный блеск.

 — Ещё раз сотворите что-то подобное, и до конца жизни стоять будет на полшестого.

Я же мог поспорить, что эмпатка им сделала ментальное внушение.

Они заморгали заторможенно, как зомби, поднялись и, спотыкаясь, поплелись прочь.

Наша короткая потасовка собрала своих зрителей. Студенты перешептывались, кто-то тыкал в нас мобилетами, что-то комментируя на ходу. Из толпы вышла девушка в очках и с аккуратной косичкой, протянув нам бутылку воды и пачку салфеток.