Первые лучи солнца осветили силуэт Кречета с распахнутыми крыльями, парящего в небе над нашими землями, вот только это было не само божество, а его душа, уходящая на берег Реки Времени на перерождение.

Тело бога в это время кусками опадало на землю, окропляя всё вокруг кровью цвета солнца.

Драконы разорвали его живьём.

— Вот теперь моя душа спокойна, — Оля прижалась ко мне всем телом и подарила нежный невесомый поцелуй. В глазах её застыла светлая печаль. — Пойдём домой.

Я открыл портал к форту, слыша, как эмпатка напевает под нос незнакомую песню:

'… наша жизнь, как миг,

Коротка, как юбка у путан

Нам всё ни по чём, через левое плечо

Плюнем и пойдём через туман'…*

Мы символично шли рука об руку сквозь оседающий утренний туман, возвращаясь домой. От Ольги веяло спокойствием. Если бы я не знал, что ещё час назад у неё случился нервный срыв, ни за что бы не поверил в это. Мы подходили к воротам, когда эмпатка споткнулась и остановилась.

— Дальше один, — грустно улыбнулась она. — Я всё… — и рухнула мне на руки без дыхания.

* отрывок из песни «Туман» группы «Сектор Газа»

Глава 2

Время вокруг меня замедлилось, превращаясь в вязкий кисель. Я видел душу Ольги, с любовью смотрящую на меня и застывшую на выходе из тела, а ещё огромную дыру в том месте, где должно было располагаться сердце и основные сплетения энергоканалов. Ольгу как будто выжрали, прогрызли насквозь, начисто обрывая все связи души с телом. Что-то подобное я видел давным-давно, когда Эквадо Тортугас вырывал душу сестры себе в рабство вместе с магическими способностями. Но Эквадо здесь не было, был лишь я и замершее время, отчаянно сопротивляющееся моей власти.

— Прекрати! — голос алтаря стихий был напряжённым. — Я говорил, что этим закончится, но мне никто не поверил, даже ты. И Кречет, и ты почему-то решили, что сможете изменить будущее.

Мне такое будущее категорически не нравилось. А ещё мне не нравилось сравнение с этим пернатым интриганом.

— Я видел будущее, и она тоже. У нас будет дочь.

— Не в этом перерождении.

Я смотрел в глаза любимой женщины и понимал, что всё происходящее неправильно и отдаёт фальшью. Сочувствие, предостережение. Алтарь, получивший желаемое, начиная с воссоединения и заканчивая выделением этих земель в особую зону, вдруг перестал выглядеть для меня этаким помощником, каким он был в начале наших отношений. Вспомнилась тайная тропа, на которой мы разговаривали. Оля… Двенадцатая… Не человек, а порядковый номер. Моё «предназначение» и порядковый номер. Что бы ни случилось, для алтаря мы лишь сопутствующие потери… Пешки на шахматной доске. Вот только он забыл, что мы поменялись с ним местами.