— Не маркиза, граф, — тяжело вздохнула шпионка, — а гражданка Французской Республики!

— Если захотите сменить подданство, я вам уже говорил… — напомнил я предложение об обеспечении безопасности для её дочки.

— Клятвы увы не претерпят смены, — ответила она, и после я услышал приглушённые возгласы: — Бегу, Ваше Императорское Высочество! Я вся ваша!

На этом Луиза-Антуанетта отключалась, чего нельзя было сказать о моём мобилете. Он тут же издал трель звонка. Стоило ответить, как я услышал голос Тигрова, который практически рычал в трубку:

— Эти с-суки нас обманули! Они расплатились не золотом!

Уже даже без адресного уточнения это было более чем неожиданное начало разговора.

— Кто они?

— Бароны сахарные! Если бы им не оторвали головы, я бы сделал это сам! — рычал Аристарх.

— Всё чудесатей и чудесатей! У нас что несколько грузовиков золота вдруг в тыкву превратились в банковском хранилище?

— Именно! — лютовал Тигров. — При инкассации обнаружили подмену.

— Свои не могли смухлевать?

— Н-не знаю, — запнулся банкир, — при приёмке был маг земли, который и подтвердил подлинность вносимых монет. Без этого никак.

— А монеты какой страны были? — на всякий случай уточнил я, пытаясь отыскать зацепки.

— Да там чего только не было, будто со всех концов насобирали. И флорины, и скудо, и лиры… Местные монеты.

— А что с грузовиками?

— Вспомнили их. На них ленты были и гербы. Со свадьбы прямиком они приехали. Бароны расплатились приданным своих невесток из рода д’Эстутвилей.

— И ведь никого же из них не смутило, что за молодых, красивых девок не просто так дают приданное такого размера, — размышлял я вслух. — Нам кровь из носу нужны невесты… Кажется мне, они смогут пролить свет на всё происходящее.

А дальше новости повалили сплошным потоком. И первой сорокой, принёсшей вести стала Ольга:

«У меня для нас плохие новости. Девиц д’Эстутвиль не существовало в природе, — принялась она коротко вводить меня в курс полученной информации. — У последних живых представителей этого семейства было три сына и две дочери. Почти весь род казнён во времена революции, остался в живых лишь один сын Марсель, и тот живёт под домашним арестом в родовом особняке в Париже».

«Это всё тебе рассказал хранитель архива?» — удивился я. Уж он точно не должен был быть в курсе последних парижских раскладов.

«Не-е-ет! Это нам сообщил его коллега из Франции, досрочно отправленный на почётную пенсию в связи с упразднением аристократического сословия в республике и, как следствие, отсутствием необходимости содержать Геральдическую службу»"

"«Прелестно! Девиц не существовало, золото в их приданном оказалось ненастоящее, но кто и за что тогда на нас покушался?».

«А вот это самый интересный вопрос.