Когда эти суки приближаются на расстояние с десяток метров, отстреливай жгутами с гарпунами на концах, — обратился я к адамантию. — Их должно нашпиговать плотно, чтоб не сорвались. А после уж я устрою им мясорубку. По одному гоняться теперь не выйдет».

От адамантия пришла эмоциональная волна согласия.

Я неловко подвернул крыло на вираже, уходя за очередную летающую скалу. В меня тут же полетела какая-то мерцающая зеленоватая слизь, словно в жиже болотной изгваздался. Часть скалы, которая попала под атаку, тут же стекла жидкими каплями, словно гноем. Такая же клякса начала разъедать моё крыло.

«Почему я ничего не чувствую?»

«Некроз», — пришёл злобный ответ от металла на моё недоумение.

«Я думал, он на живое только действует. А скала…».

«Везде он действует, кроме нас. Этого я бы убил окончательно», — предложил адамантий.

«Не могу, — честно возразил я. — Пока они все живы, я в своём праве, и виноваты они. Если кто-то сдохнет, не дай Мать Великая Кровь, то мы станем агрессорами».

«Твари! — коротко согласился со мной металл и добавил: — Пора менять порядки».

«Не всегда новые порядки лучше старых, — философски отреагировал я, подставляясь под очередную пакость. — Чаще просто некоторые настолько хамеют, что начинают вертеть на детородном органе старые порядки. Иногда достаточно напомнить, что бывает за их нарушение, и всё приходит в норму».

А тем временем красный повёл в бой своё маленькое войско:

— Чужакам не место в нашем мире и в нашем пантеоне! Мы уничтожим тебя и твой род!

«Отдача замучает», — злорадно отреагировал адамантий и выстрелил гибкими лозами с гарпунами на концах.

Драконы не сразу поняли, что произошло, когда я рванул резко вниз, утягивая за собой на привязи семёрку врагов. На нескольких виражах я разнёс их трепыхающимися тушками висящие в воздухе скалы, а после принялся втягивать лозы в себя, словно на лебёдке подтягивая к себе драконидов. Первым почувствовал что-то неладное Красный.

— Уходим! — отдал он приказ, но сам же и не смог ему последовать. В местах проколов от гарпунов чешуя горела огнём, вынимая из дракона не просто жизненные силы, но и самое дорогое — адамантий!

— Не-е-ет! — заорал в панике Красный, уже не обращая внимания на союзников, а раздирая себе грудь лапами, дабы освободиться от гарпуна. Но вместо одного вырванного с мясом тут же появлялось два новых. Он трепыхался, словно насекомое, живьём распятое энтомологом.

Я же старательно отрывал крылья, хвосты, а местами и лапы особенно дурным и настырным ящерам, оставив Красного на закуску.

Когда мы остались с ним один на один, дракон вдруг перестал сопротивляться, а попросту начал каменеть, превращаясь в самую настоящую статую из рубина.