Француз дёрнулся, приходя в себя, но его глаза тут же затянуло масляным блеском. Он с таким подобострастием взирал на Агафью, что ещё чуть-чуть и начал бы целовать мыски её пыльных ботинок.

— Госпожа, я… — он запнулся, но всё же продолжил… — я сделаю всё, чтобы вас осчастливить!

— Тогда ответь, мой дорогой, на наши вопросы, — промурлыкала вампирша на ухо Николя. — Какое отношение ты имеешь к роду Комариных?

Разговор шёл на французском, но я всё прекрасно понимал. Благо, дед в своё время настоял на включение этого языка в программу обучения Михаила. Интересно не из-за того ли, что прабабка была из родом из Франции?

— Я не имею никакого отношения к роду де Москито, моя госпожа!

— Тогда кто твои родители, Николя Бенуа? — перефразировала вампирша.

— Я — сирота, моя госпожа! Меня воспитывал род.

Мне показалось, или его голос уже не сочился таким обожанием как раньше?

— Что записано о тебе в родовых метриках? — продолжала упорствовать Агафья, а я же заметил, как вены на руках у Николя принялись светиться алым, будто по ним то и дело пробегал огонь. Зрачки Бенуа закатились, глазные яблоки покраснели, рот открылся, и из него вырвался столб пламени вместе с фразой:

— Я — дар богу Бенну!

Агафья успела уйти в тень, а передо мной Николя превратился в некое подобие огненной птицы. Жар-птица это или ещё какое порождения огня мне было не особо интересно. Я резко взмыл в воздух, налету меняя ипостась на змеиную, когда на место, где я только что стоял, ударил столб пламени.

— Вы посмели посягнуть на дар богу и поплатитесь за это! — из горла Николя клекотали угрозы вперемешку с пламенем. Похоже, кто-то нечасто использовал оборот. Интересно, как его с такими способностями отнесли лишь в двадцатку по силе? Или определять родных со вторыми ипостасями в младшие рода — это повсеместная практика?

Птичка взмыла в воздух и попыталась меня догнать, но даже моих скудных полётных умений хватило, чтобы уйти из-под её огня. К тому же я поднимался всё выше, что у преследователя с непривычки получалось из рук вон плохо.

Николя выматывался всё больше, бестолково махая крыльями, чтобы удержаться в воздухе. Его пламя стало терять яркость, а вместе с ним затухал запал нашего огненного родственничка.

Похоже, он тоже почувствовал угрозу, раз экстренно начал снижаться, чтобы не грохнуться с высоты в несколько десятков метров. Но осознание пришло слишком поздно, и последние десять метров Бенуа летел уже голышом и без сознания. Я чудом успел подхватить его хвостом, не дав разбиться.

«Бабуль, выходи! — позвал я вампиршу. — Отлетался наш огненный птиц!»

Агафья тут же вышла из тени соседнего валуна и принялась снова разглядывать теперь уже голозадого француза. Одежда и волосы на нём сгорели полностью, как и борода с усами, брови да ресницы.