— Владеть по документам мало, алтарь не допустит чужую кровь.

— Но ты же на половину Виноградов! Вдруг?.. — Тильда хваталась, как утопающий за соломинку, за любые варианты.

— Пустил бы, но я поклялся Комару.

— Ну почему, почему, почему в этом долбанном мире нельзя иметь двух богов-покровителей? — взорвалась эрга, — да мы им такой поток верующих обеспечим, что они захлебнутся в благодати! Ты заслужил дом!

— Видимо, не этот, — с горечью признал я очевидное, — будем строить свой.

* * *Её Императорское Высочество Мария Петровна ходила из угла в угол, размышляя, как бы подступиться к отцу со своим желанием. Желание это чуть ли не впервые полностью совпадало с интересами государства. При этом прямо прийти и сказать отцу, что Комарин в перспективе может стать такой силой, которой можно с лёгкостью пугать соседние державы, она не могла.

Клятв Мария не давала, но прекрасно осознавала, что расскажи она, как всё было возле Малых Трясинок, и Комарина с вероятностью почти в сто процентов просто убьют. Слишком опасен, слишком уникален, слишком непредсказуем.

Ещё и это обвинение в двоедушности. Да будь он хоть трижды двоедушным, он мало того, что не впал с кровавое безумие ни от зуба Фенрира, ни от зверств наёмников, так ещё и жёстко подчинил тварей из прорыва изнанки. Про то, что прорыв мог быть вызван самим Михаилом, Мария старалась не думать. И так его способностей хватало за глаза, чтобы желать заполучить его себе.

Впервые в жизни принцесса осознала, что хочет не игрушку или куклу для дворцовых манипуляций и влияния, а мужчину. Сильного, умного, самодостаточного, который не прогнётся под её отца. В котором нет гнили, а есть собственное понятие чести. Тяжело видеть такого и понимать, что, скорее всего, он ей не достанется. Можно, конечно, выйти замуж в интересах державы и завести себе любовника, но что-то подсказывало, что Комарин вряд ли согласится на такую роль.

Мария уже пыталась разговаривать с отцом, но император посчитал желание дочери женской блажью. Она, может, и отступилась бы, тем более Светлана сообщила ей о предполагаемой помолвке, вот только подруга при всей свой влюблённости разливалась соловьём о предстоящей учёбе, а не о женихе. Марии хотелось крикнуть: «Дура! Не о том думаешь! Ценность в другом!»

Принцесса горько усмехнулась, вспоминая посадку роз в Кремле. Она ведь упрекала Михаила в бессердечности и игнорировании интересов подруги, а теперь сама жаждала оказаться на её месте.

Что ж, принцессой она побыла, теперь стоит побыть воином, раз уж на кону собственное счастье.

Мария набрала номер брата.