– Ребята, мы с Надеждой Александровной вперед пойдем, головы лечить. А вы собирайте инструмент и догоняйте. Игнат, за старшего.

Игнат Лаврентьев, один из старейших бойцов отряда, кивнул, что понял и принял.

– Случилось что, Санечка? – тихо спросила Надежда, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не слышал. – Ты весь день сегодня сам не свой.

– Да я и сам не знаю, – признался Веретьев. – Но ощущение внутри какое-то гадостное. В последний раз у меня такое было в тот день, когда мы под минометный обстрел попали.

– В Чечне, да. Ты рассказывал, – вздохнула Надежда.

 – Но, может, обойдется, с божьей помощью.

Головина в лагере не было. Ольга неспешно готовила у большой походной плиты. Запах гречки с тушенкой разносился далеко за пределы лагеря, и Веретьева вдруг замутило. У него всегда была такая реакция в период острого волнения – сразу начинало тошнить.

– Твой не возвращался? – спросил он у Ольги как можно безразличнее.

Та удивленно посмотрела на него.

– Откуда? Вы же вместе с утра уходили.

– Да, но он потом в деревню пошел. Ту, из которой родом. Ты там, кстати, бывала когда-нибудь?

– Бывала, конечно.

Паша, когда предложение сделал, к бабушке меня своей свозил, познакомиться. Родители-то его тогда уже в город перебрались, а бабка до самой смерти в Заднем жила. Пока она жива была, мы каждое лето к ней ездили. То с сенокосом помочь, то картошку выкопать, то просто так, поддержать.

– А большая деревня-то?

– Когда-то была домов на двадцать. Правда, и те вдоль одной улицы стояли. Да потом обезлюдела тут вся округа. Когда мы бабушку хоронили, почитай, только в пяти домах кто-то оставался, да и то на зиму разъезжались. Зимой она уж лет пятнадцать пустая стоит, а летом – кто ж его знает.

Может, дачники и приезжают.

– А в соседних деревнях?

– Да так же примерно. На всю округу зимой домов десять топят. А летом, ну, может, семей двадцать-то и живет. Да и то в основном старики и старухи. Чего тут молодым делать, тут ни дорог, ни магазина, ни медпункта. Молодежь предпочитает Турцию да Египет. Таких любителей свежего воздуха и комаров, как мы, немного сейчас найдешь. А ты для чего спрашиваешь-то, Саша?

Веретьеву нужно было подумать. Если округа считалась практически нежилой, а обитали здесь в основном старики да привезенные к ним на каникулы дети, то кто же тогда достал из болота те два трупа и закопал под кустом? Зачем это могло понадобиться кому-то из местных? И почему тогда так долго не возвращался Паша?

– Спрашиваю, потому что пытаюсь понять, куда запропастился твой муж, – честно признался Веретьев.

С такими женщинами, как Ольга, нужно всегда говорить прямо, а не юлить. Это он знал точно. – Если в его родной деревне жителей раз-два и обчелся, так не может же он с ними целый день разговаривать.