Его слова убедили Ирину не до конца, поэтому до позднего вечера она пребывала в задумчивости и меланхолии. После ужина Александр ушел гулять с куликовскими собаками, вернулся мокрый и заляпанный грязью, но довольный. По его словам, псы оказались отличными: дрессированными и очень умными.

Вечером Ирина нагрела воды и выкупала Ванечку. Сын отчего-то капризничал, то ли из-за плохой погоды, то ли потому, что ему передавалось угнетенное настроение матери.

– Я гулять хочу, – заявил он, капризно оттопырив нижнюю губку.

Так он делал всегда, когда сердился, и выглядело это потешно, хотя сегодня Ирине улыбаться совсем не хотелось.

– Сегодня целый день дождик, – ответила сыну Ирина. Она всегда старалась объяснять ему причины поступков и действий, как если бы он был уже взрослый. – Видишь, дядя Саша ходил на улицу и теперь весь мокрый. Завтра погуляем, если будет хорошая погода.

– Я сегодня хочу. – Губа все никак не возвращалась на место. – Я хочу в лес. К бабе Наде.

Видимо, Надежда Александровна из поискового отряда теперь проходила у него по разряду бабушки, которую Ваня никогда не видел. Его родная бабушка жила в Германии, за тысячи километров от внука и дочери, и не прилетела в Россию, даже когда Ирину выписывали из роддома.

Вторая бабушка, мать Димочки, тоже никакой ностальгии по внуку не испытывала, и на мгновение Ирина вдруг захотела плакать оттого, что никому на целом свете, кроме нее, ее мальчик был не нужен. Она закинула голову, стараясь загнать непрошеные слезы обратно.

– Если завтра не будет дождя, то мы вместе с дядей Сашей обязательно сходим в лес, и ты повидаешь бабу Надю, – пообещала она.

– А если будет дождь?

– Тогда мы попросим дядю Сашу позвонить бабе Наде и пригласим ее к нам в гости.

 – Ирина вытащила мокрое скользкое тельце из жестяного корыта, в котором в детстве купали ее саму, ловко завернула в мягкое старое полотенце, укутала с головой, чтобы сынишка не замерз, хотя в комнате от протопленной вечером во второй раз печки было тепло. – А пока давай я сварю тебе какао и будем читать книжку.

– Я не хочу какао. Я хочу к бабе Наде. Позвони сейчас, и пусть она придет. Я хочу с ней ночевать.

Сынишка даже расплакался, и Ирина в своем нервозном состоянии никак не могла его успокоить и тоже чуть не заплакала.

И тогда Александр забрал у нее Ваню и велел пока заварить чаю с черносмородиновыми листьями.

Дождь к тому времени совсем прошел, и Ирина, натянув сапоги, сбегала в огород, ощущая на коже колкий холод воздуха. Сейчас было градусов пятнадцать, не больше, и после недавней жары с непривычки у нее начали стучать зубы. Даже в протопленном доме она никак не могла согреться, скорее от снедающего ее внутреннего холода, который никак не проходил.