Из небольшой трещины в стене, в самом углу, за трубами отопления, на меня смотрела пара крошечных, черных, как бусины, глаз. В них не было страха. Было любопытство. Острейшее, почти интеллектуальное любопытство.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Человек и мышь. Охотник и… кто? В этом месте даже мыши должны были быть другими.

И тогда, в один момент, обладатель этих глаз решился. Из щели показался маленький, серый мышонок. Он был удивительно чистым и аккуратным для обитателя подполья. Его шерстка отливала серебром, а длинные усы-вибриссы трепетали, сканируя пространство. Но самое главное — он что-то катил перед собой своими маленькими цепкими лапками."

"Это была монетка. Не простая. Старинная, золотая, с потускневшим от времени гербом Империи на одной стороне и профилем какого-то забытого императора-мага — на другой. Она явно пролежала в стенах этого старого здания не один десяток лет. Подобными монетами мы расплачивались ещё в прошлой моей жизни.

Мышонок, не сводя с меня своих блестящих глаз, с невероятной для его размера целеустремленностью подкатил сокровище прямо к моему правому ботинку. Затем он отступил на шаг назад, сел на задние лапки и уставился на меня, словно ожидая ответной реакции.

Ошеломленный, я медленно наклонился и поднял монетку. Она была теплой на ощупь. Я перевернул ее в пальцах осмотрев обе ее стороны. Древняя магия, дремавшая в металле, слабо дрогнула, отвечая на мою собственную энергию. Это был не просто кусок металла. Это был артефакт. Маленький, но настоящий и мне только предстояло понять, какую силу он из себя представляет.

«Он принес мне плату, — промелькнула у меня голове, казавшаяся на первый взгляд абсурдной, мысль. — Но за что?»

Инстинкт подсказывал действовать. Закон эквивалентного обмена никто не отменял, даже в отношениях с братьями нашими меньшими, грызунами. Я отломил от своего «бифстроганова» самый большой и наименее отвратительный на вид кусок, что было на самомто деле непростой задачей, и аккуратно положил его на пол прямо перед ожидающим мышонком.

— Держи, парень, угощайся — прошептал я. — Не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего!

Мышонок фыркнул, словно смеясь над моей жалкой платой, но тем не менее подошел и принялся трапезничать. Он ел с удивительным достоинством, не как голодный падальщик, а как знаток, оценивающий блюдо в дорогом ресторане, сначала понюхал. Не многое знают, что аромат еды это, как минимум тридцать процентов от общего наслаждения и он был одним из тех, кто знал этот секрет. Закончив, мышонок тщательно очистил лапки и мордочку и снова уставился на меня. Но на этот раз в его взгляде читалось не ожидание, а сделанное решение.

Он не убежал. Только сделал несколько шагов ко мне и замер, глядя на мою руку, лежавшую на колене.