— Господин Демид, с возвращением домой, — сказал он с подчеркнутым уважением, — господин управляющий делами Рода Алмазовых ждёт вас в имении.

Я усмехнулся про себя, усаживаясь на мягкое сиденье. В голове вертелась мысль: на какое наследство я вообще рассчитывал, если у нас до сих пор повозки вместо машин? Хотя… может, это просто их местная «аристократическая мода». Кто знает, отец был максимально загадочный для меня человек.

Колёса стучали по булыжнику, лошади мерно фыркали. За окном мелькали дома, но чем дальше мы ехали, тем больше их сменяли поля, рощи и холмы.

Я устроился поудобнее и невольно начал представлять, что будет, если всё-таки окажется, что наследство есть. В идеале — продать всё это хозяйство, переехать в Питер, открыть какой-нибудь прибыльный бизнес. Так, чтобы деньги текли сами, а я мог спокойно заниматься своими делами — орденом, тренировками, и… своими личными вопросами.

Но пока что всё это было только в моей голове. А впереди маячило имение, в котором, возможно, лежал ответ на вопрос, зачем меня вообще сюда вызвали и какие ожидают повороты судьбы меня дальше. А пока я решил поспать, не люблю долгие дороги

* * *Тьма вокруг дрожала, как вода в бочке, в которую бросили камень. Я стоял посреди незнакомого каменного двора, под ногами скользкие, влажные от крови и капель дождя плиты. Над головой тяжёлые чёрные тучи, порванные цепными молниями. Воздух пах металлом, гарью и чем-то ещё… не могу понять чем. Чем-то старым, затхлым, как будто эта битва уже происходила раньше, и теперь я просто повторяю её, будто по сценарию."

"Передо мной — Иван Мозгов. Гигант в чёрных латах, с лысой, блестящей от дождя головой и глазами, в которых не было ни зрачков, ни белков — только чёрная пустота. Он держал двуручный топор, лезвие которого, казалось, жило своей жизнью: дёргалось, вибрировало, будто из него хотело вырваться что-то, чему нельзя было дать свободу. Он выглядел по новому, но даже сейчас я мог легко узнать его по лицу.

Справа — Кайзер. В высоком, как у палача, капюшоне, с лицом, скрытым под металлической маской. Он не двигался, только чуть склонил голову, и я почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холод. Кайзер не дышал. Он просто был. Как для деклараций.

— Ну что, Демид, — глухо сказал Иван, — давай проверим, стал ли ты хоть на грамм сильнее.

Он пошёл на меня, медленно, но с каждым шагом земля дрожала всё сильнее. Я выхватил клинок — мой собственный, с лёгким голубым отблеском по лезвию. Руки дрожали, но не от страха — от предвкушения предстоящей битвы. В этот момент страх уже не имел значения. Я уже много лет не испытывал этого странного чувства.

Иван взмахнул топором — я едва успел отскочить, но удар врезался в землю так, что камни взлетели в воздух, а меня оттолкнуло волной.