Первым пришло обоняние — запах пыли, свежей штукатурки и старого дерева, смешанный с едва уловимым ароматом вчерашней медовухи, что застоялась на полу у кровати. Новое жилье. Еще не обжитое, еще не ставшее моей собственной крепостью, а так — временный укрепрайон, ячейка в бетонной пустыне города на реке Неве.

Я открыл глаза, встречая тусклый свет питерского утра, пробивавшийся сквозь немытое окно. Посмотел на Потолок, он был белым и безликим. Как незаполненная страница. Или как чистое поле перед боем двух сильнейших армий на снегу зимой.

День первый. Начинается охота на крупную рыбу.

Мышцы мягко напряглись, отзываясь на мысленную команду, и я поднялся с матраса, брошенного прямо на пол. Никакой роскоши. Никаких лишних деталей. Все так, как должно быть. Ритуал начался с первого шага по холодному ламинату.

Дальше несколько подходов отжиманий и прокачки пресса. Потом продолжение ритуала.

На крохотной кухне, больше похожей на нишу, я поставил на конфорку джезву — старенькую, медную, купленную между делом на ближайшем от меня рынке. Не магнитом по дереву, не заклинанием огня. Обычный газ. Простота успокаивала. Она напоминала, что за стенами этого убогого мирка существует другой, куда более сложный и опасный, где магия была не ритуалом, а инструментом убийства и власти.

Я насыпал внутрь мелкого помола турецкого кофе. Густой, черный, как ночь после удачного задания. Без сахара. Горечь была необходима. Она будила не только тело, но и душу, выжигая из нее последние остатки сомнений, которых у меня в принципе не было никогда.

Повернут голову и увидел, как из окна напротив за мной наблюдает девушка лет так двадцати, но все её лицо покраснела. Еще бы, я же не одел трусов, а утренний стояк никто не отменял. Заметив, что я увидел ее слежку она стремительно покинула мой взор.

Пока кофе закипал, поднимаясь пенистой шапкой, я прошелся по квартире. Взгляд упал на строгий черный конверт, лежащий на подоконнике. Документы. Диплом об окончании Академии Магических Искусств имени того самого… Нет. Не будем вспоминать имя. И рекомендательное письмо. Подписанное изящным, уверенным почерком: Артемий Кайзер, Ректор.

Кислота ярости, едкая и знакомая, плеснула в глотке. Предатель. Тот, кто продал мой орден, моих братьев, нашу клятву. Тот, кто спокойно читал лекции по этике магического взаимодействия, когда сам от этой этики был максимально далеким сукиным сыном. Надеюсь, его душа, если она вообще у него была, вечно бродит где-то на окраинах небытия, в вечном холоде и пустоте. Рай? Нет. Для него ничего, кроме забвения. Он даже Ада недостоин!

Я потянулся к письму, пальцы едва не прожгли бумагу от ненависти. Но нет. Это был мой ключ. Мой пропуск в логово зверя. Кайзер, сам того не ведая, дал мне возможность докопаться до истины.