Лимузин свернул направо, к реке, и доктор Лян беспокойно заерзал на сиденье:

— Доктор Смит, может быть, вы все-таки предпочтете отель «Гранд Хайятт» в башне Чин Мао? Это современная гостиница, очень хорошая. Кухня и обслуживание превыше всяких похвал. Поверьте, там вам будет удобнее всего. Вдобавок «Гранд Хайятт» гораздо ближе к нашему институту в Чжанцзяне, куда мы направимся сразу после того, как вы поселитесь. Да, отель «Мир» — почтенное заведение с отменной репутацией, но он не дотягивает даже до четырех звезд!

Сотрудники «Прикрытия» сообщили Смиту, что в настоящее время в Шанхае всего три кафетерия «Старбакс» и все они находятся по ту сторону реки, в районе Буси неподалеку от Бунда.

Смит улыбнулся и сказал:

— Мне всегда хотелось пожить в старом отеле «Мир». Можете назвать это тягой к историческим местам.

Ученый вздохнул:

— Ну что ж. Разумеется.

Лимузин свернул к югу на живописную улицу, на одной стороне которой стояли колониальные здания Бунда, а напротив катила свои воды широкая Хуанпу. Смит рассматривал старинные дома и конторы, выстроившиеся вдоль реки. Именно здесь располагался центр Британской концессии, которая утвердилась в 1842 году и цеплялась за власть почти сто лет — до тех пор, пока японцы не захватили город в ходе Второй мировой войны.

Доктор Лян подался вперед и ткнул пальцем:

— Вот ваш отель «Мир».

— Вижу. Спасибо.

Это увенчанное зеленой пирамидой двенадцатиэтажное здание было выстроено в готическом стиле, в традициях чикагской архитектурной школы. Знаменитый шанхайский миллионер Виктор Сассун возвел его в 1929 году, после того как сколотил состояние, торгуя опиумом и оружием.

Как только лимузин остановился у входа под аркой, доктор Лян сказал Смиту:

— Я зарегистрирую вас от имени биомедицинского института.

Он выбрался из машины. Смит последовал его примеру, незаметно осматриваясь вокруг. Он не увидел поблизости темно-синий автомобиль, который ехал за ними из аэропорта. Однако, входя во вращающиеся двери, Смит заметил, что их водитель также покинул лимузин, открыл капот и теперь осматривал двигатель, который работал с четкостью швейцарских часов — во всяком случае, Смит не уловил на слух никаких перебоев.

Вестибюль отеля поражал изяществом отделки. Здесь почти ничто не изменилось со времен «бушующих двадцатых», которые особенно громко бушевали в Шанхае. Доктор Лян провел Смита по полу из белого итальянского мрамора к регистрационной стойке. Надменный портье пренебрежительно посмотрел на Ляна, заполнявшего регистрационную карточку, потом обратил взгляд на Смита, даже не пытаясь скрывать неприязнь.

Доктор Лян заговорил с ним негромким голосом, и в его отрывистой речи Смиту послышалось название биомедицинского института. Во взгляде портье мелькнул страх.