Посмотрел на Рольва.

— Пойдёшь ко мне в спафарии? Вместе со своей женой-амазонкой? Не обижу.

— Нет рекс. Не сочти это за оскорбление, но я свободный хёвдинг. Да и обязательства у меня перед конунгом Ярославом и его женой царицей Мстиславой. Так что останусь с ними.

Император опять кивнул, потеряв интерес и к Рольву и к его жене. Посмотрел на меня.

— Архонт, приглашаю тебя поговорить в более приватной обстановке. Пойдём в мою апсиду. Будем говорить лицом к лицу, без посторонних."

"И указал мне на апсиду напротив входа в палату. Вход в саму апсиду был закрыт на две серебряные двери с изображениями Иисуса Христа и Богоматери. Золотая палата представляла собой восьмиугольный зал, увенчанный куполом с 16 окнами. На восьми сторонах палаты находилось восемь апсид, соединявшихся между собой. Императорская располагалась напротив входа в палату. Именно оттуда выходил император в блеске своего величия, являясь перед своими поданными. Этна и Вторуша двинулись за мной. Но я остановил их жестом. Разговор предстоял серьёзный и лишние уши, пусть и преданные до мозга костей были не нужны…

…Я вновь стоял на палубе флагманской карраки, вдыхая морской воздух, напоенный солью, йодом и свежестью. Мы подходили к устью Днепра или Данапра, как его называли греки. Там находилось какое-то хузарское селение. Мы его не трогали. Кроме самих хузар, там жили и греки, и потомки готов. Здесь нас уже ждали ладьи. Морские глубоко сидящие корабли оставили в этом селении. Главе городка разрешили продать часть грузовых кораблей. Треть от вырученной цены он оставлял себе, остальные деньги должен был передать с купцами в Златоград. Часть грузовых кораблей должен был оставить для наших купцов. Так же оставили наши карраки и каравеллы. Тащить их по Днепру не имело смысла. На Балтике я хотел построить новые суда. Естественно все орудия с них сняли. А сами корабли поставили на консервацию на берегу. Всё же бегать через проливы мы планировали и дальше. Пушки и остатки пороха с ядрами и картечью загрузили в ладьи. Туда же перегружали и все трофеи. Провозились две с лишним недели. Но всё погрузить не смогли, ладей не хватало. То что не влезло потащили по земле, вдоль берега на телегах и арбах.

Почти год нас не было дома. До холодов мы должны были успеть дойти до столицы. Ладьи и драккары викингов шли с большим перегрузом, медленно. Потом преодолевали пороги. Шли на стороже. Но слава богу печенеги-пацинаки и огузы не решались пока на нападение. Народ был злой и отдавать своё никто не собирался."

"Я смотрел на Бояна. Улыбался. Старый боярин нашёл таки свою любовь. Да-да. Тогда в Константинополе, когда мы стояли на стоянке в Софийской бухте возвращаясь домой, к пристани пришла женщина в сопровождении двух мужчин. Один был постарше и один совсем молодой.