В его глазах плясали смешинки, а губы то и дело растягивались в счастливой искренней улыбке. Покормив меня, необычайными заморскими вкусностями, завел машину, это так называлась его повозка. Что-то нажал, я не запомнила сразу, как он назвал ту странную подножку, но что самое замечательное, он мне объяснял всё на чем останавливался мой взгляд, таким образом мне удалось узнать, что это машина, а прозрачная защита от ветра и дождя— стекло, что его странное одеяние называется костюм «горка», а на мне сейчас куртка. Было столько всего нового, что я не успевала запоминать всё, что он мне объяснял и показывал. Он оказался очень интересным и общительным, я даже на какое-то время позабыла, что я княжна и мне не подобает общаться на равных с простыми войнами, но эти мысли были быстро вытеснены новыми объяснениями и заливистым мужским смехом, мне было спокойно как никогда."

"Мы вернулись в столицу затемно, Златоград встречал нас лучниками с градом выставленных стрел и запертыми воротами. Увидев столь странное приветствие, вышла из машины и окликнула ближайшего ко мне лучника, старый воин поначалу даже не поверил кто перед ним, но потом зычным голосом скомандовал опустить луки и открыть ворота. Я шла впереди, высоко подняв голову, а за мной медленно ехал Ярослав. Оглядывая своих дружинников, не понимала, Златоград за каких-то пол дня изменился, воины больше не улыбались женщины и дети скрывали скорбные слезы. А все кто был знаком мне лично, отводили глаза. На душе вновь заворочалось беспокойство, оглядывая всех собравшихся, не видела самого главного! Вопрос вышел жалким, я уже и так понимала что произошло, но до последнего не хотела в это верить.

— Отец вернулся?!

Опущенные головы моих дружинников были мне ответом, злые слезы несдерживаемым потоком брызнули из глаз, смахнув их тыльной стороной ладони и затолкав поглубже поднимающуюся боль из недр своей души крикнула:

— На стену, охранять город, в дозоре по десять человек, при малейшем приближении чужаков ближе чем на тридцать шагов, стрелять на поражение, никого не пускать и не выпускать!

И развернувшись более ни на кого не смотря, быстрым шагом с высоко поднятой головой отправилась прочь. Лишь за дверьми собственной спальни обхватив подушку, закричала от горя. Больно, как же больно терять самого близкого, самого родного и дорогого человека, тато как же ты так.