Золотоволоски, рыжие, темно-русые, чернявки, но все лишь для плоти, что властно требует свое.

– Стели-стели, – велел он и пошел к скромной дверке потайной комнатки. – Потом ложись, жди.

Она покорно кивнула, и не успел затворить за собой дверь, как уже юркнула под цветастое одеяло и свернулась клубочком.

Очутившись в своем убежище, он снова придвинул книги, но не раскрыл, сидел, глядя на эти труды по истории великих народов и великих людей. На ком он остановился? Ах да, на человеке по имени Сулла. Шестьсот лет существовала Римская республика, уже всем миром владела, а Сулла решился на немыслимое – решил завладеть самой республикой! Долго и упорно шел к цели, наконец захватил власть, стал пожизненным диктатором, казнил без суда и следствия всех противников и просто тех, кто ему не понравился.

Утвердился так, что и муха не смела прожужжать в его стране, если он не желал, чтобы жужжала…

И что же? Затосковал Сулла. Больше не осталось ни противников, ни великих дел. Более абсолютной власти не мог и вообразить.

Даже внешних врагов нет: самого могучего противника в мире, отважного Митридата, разгромил вдрызг, еще не будучи диктатором. И что делать теперь?

И Сулла снял диктаторские полномочия, торжественно объявил обалдевшему сенату, так у них звался совет бояр, что отрекается от неограниченной власти, уходит в обычную частную жизнь. Отныне его должны воспринимать лишь как простого гражданина, который в своем садике разводит розы. Так и прожил Сулла оставшиеся годы на загородной вилле, где и умер на руках родных и слуг, когда принимал ванну.

Значит, для Суллы власть – это не средство, а цель. Добился цели, попользовался, выжрал все, что дает власть, плюнул и вернулся. Красивый уход.

Но если власть не цель, а средство? Как ею воспользоваться? Завести гарем еще на тысячу жен? Объявить всех девок Руси своими? Повелеть, чтобы по всем землям носили, скажем, портки с зеленым поясом?

Мысли начали путаться, в них вторгались образы голых баб, молодых и роскошных, а он их всех хватает, гребет под себя, топчет аки петух… Надо сказать Сувору, чтобы жареное мясо заменил рыбой.

Скажем, карасями в сметане. Да чтоб не посыпал арабским перцем! А то в крови начинается жжение, а в чреслах постоянный зуд, плоть свое требует так властно, будто и князем стал лишь для того, чтобы ее ублажать…

Он приоткрыл дверь, крикнул свирепо:

– Эй, девка! Быстро сюда!"

"Она прибежала, сонная и разогретая, глаза спросонья не разлипались, терла кулачками.