— К тому, что — детей нельзя уважать с рождения! Вот за что, к примеру — уважать младенца? За то, что именно эта клетка чудом добралась до нужного места? Или за то, что эмбрион заслугами матери созрел здоровым, и при родах ему всё тем же чудом ничего не передавило? Это не то, за что можно уважать. Мы смотрим на поступки уже взрослого и осознавшегося индивида. И в зависимости от этих поступков — уважаем или нет.

— Хорошо… Но у Анатолия есть настоящий отец. Так что сравнение с родителем и ребёнком — некорректно. К тому же, если уважения нет, то какие между вами с Толиком отношения? Я не верю, что вы относитесь к нему, как к инструменту. Вы явно заботитесь о нём. И переживаете! Ваша ярость в «Вавилоне» была совсем не потому, что Толик ослушался приказа. Она была из-за того, что вы не смогли бы себя простить за его смерть.

— Знакомьтесь — лисий психолог! — хмыкнул я: — Повторюсь — младенцев не за что уважать. Однако, к ним все относятся с теплотой и заботой. Ну, кроме меня. Я не очень лажу с совсем маленькими детьми… Соответственно — к Толику я отношусь совершенно нормально. Но моего уважения он ещё не заслужил. И… я сильно сомневаюсь, что заслужит.

— Ох… Вы какой-то злой в последнее время. Раньше были… чуть милее и сдержаннее, что ли? — лисица слегка встревоженно посмотрела на меня: — Ощущение, будто в вас что-то пробудилось. Не могу точно объяснить… Но чувствую это.

— Одна из народностей Аль-Таулу в системе Рондмалда утверждала, что душа — есть квинтэссенция добра и зла. И что она делится на светлую и тёмную половины. — задумчиво глядя на уличные фонари, ответил я: — И эти две половины всегда враждуют между собой. Чаще битва длится всю жизнь, делая индивида серым. Не светлым, не тёмным… А, смешанным. Действующим по своим принципам, и в свою выгоду. По сути — я такой же серый… Только вот, в глубине души есть ящик с моим секретом. Там тьма… Непроглядная и жуткая. Я называю это своей тёмной стороной. Большую часть времени она спит, потому что не нужна. Но порой… она устаёт сидеть взаперти и выходит наружу.

— То есть, сейчас со мной говорит тёмная сторона? — лиса выпучила глаза от удивления.

— Нет. С тобой говорю я. Просто, тёмная сторона помогает мне быстро соображать в определённых моментах. Я не думаю о чужой смерти. Не думаю о насилии… Я просто делаю. Но за всё приходится платить. И моя плата — излишняя хмурость, жестокость и холодность на время использования.

— И разговоры, как у типичного необразованного босяка! — добавила кошка, протащив мимо нас сумку с кухонными ножами.

— Уж извините! Но раньше на меня не нападала армия инопланетных жуков, которая хотела сожрать моих близких.