Сейчас публика требует «хлеба, зрелищ и мощных чувств». А ещё лучше — трагедии! Красивой такой… Чтобы только так, и никак иначе. Накал страстей и приятная грусть. Тоска, о которой так часто вспоминали классические авторы.

Толик маниакально улыбнулся, пририсовав снизу грустную мордочку, но затем отложил ручку.

Нет… Так не пойдёт. Нужно ещё что-нибудь, пока мозги не вскипели от волнения и перенапряжения.

Но благо, что от мыслей Толика отвлёк стук в водительское окно.

— Здорово, Санёк! — с улыбкой произнёс Митрич и заглянул в салон, когда Александр опустил стекло: — О! Ваше Благородие! И вы здесь? Чем тут вообще промышляете?

— У Господина там какие-то тёрки. — голос водителя звучал слегка растерянно: — А ты тут какими судьбами?

— Так… Алису привёз! Вместе с Госпожой Строгановой. Их Ройтберги позвали. Вроде, Иришка будет петь на каком-то концерте.

— На концерте? — Александр обернулся и вопросительно посмотрел на Толика: — Странно всё это, да?

— Ещё, как! — парень с хлопком закрыл книгу: — Нужно срочно сходить и всё проверить!

— Увы, у меня приказ охранять вас, Ваше Благородие. — строго ответил Александр.

— А если с Володей и Алисой что-то случится?

— Владимир не из тех людей, кто даст своих в обиду. — задумчиво произнёс Митрич, но тоже напрягся: — Схожу-ка я… до моколя. Позову подкрепление на всякий случай. Тёрки тёркам рознь, как говорится.

— Да! Было бы не плохо. — Александр вытащил пистолет и проверил магазин: — К чёрту… Я не должен подставлять Господина.

— Подставишь, если мы сейчас же не пойдём внутрь! — не унимался Толик.

— Уж простите, Ваше Благородие. Но приказ важнее всего! Даже если там начнутся взрывы, то я… — телохранитель очень серьёзно посмотрел на пацана: — В любом случае буду беречь вашу жизнь, как мы и условились с Господином."

"— Но это же бред! Что со мной случится?! — возмущению старшего сына Дома Демидовых не было предела: — Какая опасность может быть здесь?!

— Во-первых — любая! Нет такого места в мире, кроме поместья Демидовых, где вы были бы в абсолютной безопасности. А во-вторых, я не имею морального права сомневаться в своём Господине. Ослушаться приказа — максимальное неуважение! Усомниться в его решении — личное оскорбление! После такого — выгоняют или убивают.

— Но, что если Володе нужна помощь?

— Я всё сказал. — сухо ответил Александр и отвернулся: — Владимир Аркадьевич ещё ни разу не ошибался. И сегодня точно не тот самый день. Поверьте мне на слово.

— Ох… — Толик осознал, что его вряд ли будут слушать. Слишком преданные солдаты: — У меня уже живот от волнения пухнет. Сделай хоть радио по громче.

— Как скажете, Ваше Благородие. — ответил телохранитель и подкрутил колёсико музыкальной системы.