— отмахнулся Искандер: — Но я уж больно волнуюсь за судьбу наших оборванцев. Вот, куда им теперь? Ждать несколько месяцев очереди в социальной службе?

— Думаю, что можно договориться с одним моим знакомым. У него, как раз есть свой сиротский приют. Любимов его зовут.

— Кажется, слышал про него. Но тот дом — не резиновый. Очень надеюсь, что Любимов примет наших оборванцев… В противном случае — даже не знаю, что делать. Бизон — вот ни капли не похож на нормального воспитателя. Опять придумает авантюру, где все будут работать на него.

— Примет. Любимов очень ответственный человек.

Я бы даже сказал — вдохновляющий на достойные поступки! — гордо ответил я.

— Звучит обнадёживающе…

— Я закончил. — в подсобку зашёл Бизон, а затем прихрамывая уселся за стол напротив меня: — Готов к диалогу.

— Славно. — я скрестил пальцы и надменно посмотрел на здоровяка: — Но прежде, чем мы начнём — я бы хотел услышать нечто очень важное! Потому что — считаю лично своей заслугой то, что ты всё ещё жив.

— Ах да, Ваше Благородие… — виновато ответил он: — Я приношу официальные извинения перед вами и перед всем Домом Демидовых. Я готов к последствиям.

Завтра же закрою бои без правил, а помещение буду сдавать в аренду.

— Что с детьми будешь делать? — голосом дознавателя поинтересовался я.

— Открою нормальный сиротский дом с личных накоплений. — здоровяк посмотрел на детишек, которые уже во всю играли с лисой.

— Ты себя видел? — усмехнулся я: — Мне-то хоть не ври! Откроет он сиротский дом… Ага. Ты тут лучше не корчи из себя не пойми кого. Давай по-хорошему? Детей отдашь в распоряжение Любимову. Он-то явно человек побольше тебя.

— Ладно-ладно… Попробую договориться с ним, если получиться.

— вздохнул Бизон и попытался поджечь сигарету, однако я быстро выбил её небольшим ветряным потоком.

— Выйдут — покуришь. Понял?

— Да, Ваше Благородие…

— А, чего с Любимовым-то не так? Он, вроде, человек идейный.

— Проблема в том, что… мы с ним выросли вместе. Его же к нам Карл притащил.

— Карл?"

"— Ну, да. Огонесян. Коротышка… Карлик. Или просто — Карл. — с усмешкой ответил Бизон: — Я тогда был боссом тех бродяжек. У нас была своя банда малолеток… Никому ненужные и совершенно никчёмные. Изгои, на которых судьба поставила крест.

— Плохо разошлись, что ли? — удивился я.

— Ага… Не очень хорошо. — признался здоровяк: — Я тогда молод был. Глуп… Верил в непоколебимость братства. В истинную пацанскую дружбу. И в прочие детские глупости. А Любимов сказал, что не для него такая жизнь… Я тогда воспринял его слова, как удар в сердце! Как предательство. Кто же знал, что он не человек, а человечище? Но только вот… я его последние двадцать лет за лоха считал и трубки от него не брал. Не понятно мне, как так можно всю свою жизнь этим бродяжкам отдать.