Мы подождали в лесу, когда он въедет в усадьбу, и сразу поскакали к ней галопом. Дорога была покрыта толстым слоем серой пыли, которая глушила стук подкованных копыт. Мне пыль не мешала, но задние, наверное, не успевали сплевывать ее и протирать глаза.

Воевода обещание сдержал. Он и его помощники кружили коней, не давая никому подойти к себе и к воротам. Прямо напротив ворот, на украшенном замысловатой резьбой крыльце терема стоял боярин Епифан, простоволосый и в одной рубахе, темно-красной, с золотым шитьем по вороту, подолу и краям рукавов. На первом этаже терема было четыре узких окна без стекол, напоминающие бойницы.

На втором были три окна, два справа от крыльца и одно слева, квадратные и застекленные. В левом кто-то маячил, но кто — мужчина или женщина — не разберешь. Слева от терема стояло длинное здание, на первом этаже которого располагались конюшня и сарай для телег и саней, а на втором — сеновал. Справа построек было две — амбар и людская изба. Остальные хозяйственные постройки находились за теремом.

— Гоните их к чертовой матери! — орал боярин своим холопам, которые с копьями и дрынами пытались подступиться к непрошеным гостям.

Увидев меня, Епифан Сучков замер с открытым ртом. Очередная порция ругани, видать, застряла в горле, потому что боярин издал звук, что-то среднее между рычанием и хрипением, и скрылся в доме, громко хлопнув тяжелой дверью. Его холопы тоже передумали нападать и дрыстнули в разные стороны. Даже бабы, стоявшие возле людской, словно растворились в воздухе.

— Рассредоточиться и слезть с коней! — приказал я своему отряду.

Сам заехал в промежуток между амбаром и избой, чтобы в меня труднее было угадать стрелой, слез с коня, отвязал арбалет, рычаг для натягивания тетивы и колчан с болтами.

Зарядив болт, спросил у воеводы Увара Нездинича:

— Будет биться до последнего или сдастся?

— Не из тех он, которые до последнего, — злобно оскалившись, ответил воевода. — Хотя терять ему уже нечего…

— Вот-вот, крыса, загнанная в угол, превращается в дракона, — согласился я.

Со стороны терема вылетела стрела, ранила в руку дружинника, который стоял в дверях конюшни. Я присел и выглянул из-за угла людской. Стреляли из левого окна, раму со стеклами из которого вынули. Лучник — не разглядишь кто, на свету только лук — выцеливал кого-то возле конюшни.

По себе знаю, мероприятие это такое увлекательное, что забываешь об осторожности. Я выстрелил раньше его. Мне показалось, что болт и стрела чуть не встретились в полете. Конечно, было не так, но, судя по тому, как дернулся, а потом упал лук, с телом лучника мой болт не разминулся. Я зарядил второй болт. К сожалению, больше никто из окна не стрелял."

"— На ту сторону есть окна? — спросил я воеводу.

— Ни окон, ни дверей, — ответил Увар Нездинич.