Привычка к дисциплине обязывает его беспрекословно выполнять приказы, вот только все время хочется послать щенка. Сейчас он сидит у меня в кабинете, который располагается рядом с моей спальней и имеет с ней одни сени, и старается не встретиться со мной взглядом, чтобы я не увидел, как не нравлюсь воеводе.

— Когда половцев ждешь в гости? — спросил я.

— Кто его знает?! Обычно в начале осени нападают, перед распутицей, — бормочет он. — Соберем урожай, откормим скотину — тут они и пожалуют, выгребут всё.

— Значит, у нас есть еще месяца три, — делаю я вывод. — Много их придет?

— Кто его знает?! — повторяет он и только потом дает ответ: — Может, тысяча, может, две.

— А от чего это зависит? — продолжаю я допрос.

На этот раз воевода сразу начинает отвечать:

— Они приходят к нам куренями, сотни по две-три в каждом. Так добычи можно больше захватить. Если узнают, что мы отпор собираемся дать, сбиваются в кош. Направятся все к нам, в коше тысячи две будет, но в прошлые годы половина в Рыльское княжество ходила.

— Тысяча — это не много, да и две тоже, — сделал я вывод. — Я думал, большое войско будет.

— Они же грабить идут, а не воевать, — объяснил воевода.

— В Рыльске ведь князь сидит Мстислав Святославич, сын моего двоюродного брата, — вспомнил я услышанное от его тезки, князя Черниговского. — С ним можно объединиться?

— Кто его знает?! — повторяет любимую фразу воевода Увар и продолжает: — Не хочет он с нами знаться. Деревеньку у нас отхватил и не возвращает. Принадлежит она боярину Фоке, который к нему на службу перешел.

— Вернуть не пытались? — поинтересовался я.

— Некому было пытаться, — ответил Увар Нездинич.

— Большая у него дружина? — задал я вопрос.

— Откуда?! Сотни полторы-две. Если ополчение соберет, то сотен пять наскребет, — поделился воевода Увар.

— Южнее нас города есть. Почему с ними не объединяемся? — спросил я.

— Зачем им объединяться с нами?! Половцы на них не нападают, — сообщил воевода. — Те города принадлежат князю Черниговскому, а у него с половцами мир да любовь. Они только нас, новгород-северских, грабят. Чем-то Изяслав Владимирович не угодил черниговскому князю, раз тот позволяет половцам нападать на нас. Только вот до новгородских земель они не доходят, а путивльские и рыльские Изяслав Владимирович защищать не хочет, потому что у нас свои князья.

— А новгородский князь ничего не отхватил у нас? — поинтересовался я.

— Две деревни, — сообщил воевода Увар. — Их хозяин как уехал провожать князя на новое место, так и не вернулся сюда служить.

— А у племянника моего какая дружина? — спросил я.

— Не меньше тысячи, а с ополчением и все три будет, — ответил Увар Нездинич.

— Значит, придется своими силами отбиваться, — делаю я вывод.