— Я, это… пожалуй, пока начну прибираться, Ваше Благородие… — произнёс смотритель полигона — древний старичок в помятой жилетке, и взяв грабли, направился в сторону веток.

— Погодите! — Настя покопалась в своей сумке и вытащила две тысячи рублей: — Вот! Небольшая компенсация… Вы уж простите меня. Не думала, что так бабахнет.

— Ох, что вы? Спасибо, конечно… — дед смущенно принял деньги: — Но, когда увидел столб огня — сразу воспоминания из последней Финской нахлынули. Я тогда вольнопёром пошёл… Батюшке-Императору хотел угодить. Вот там такие же столбы были! Ох, народу тогда полегло… Божки никого не щадили. Но… это я так. В лирику иногда вдаюсь. Извините, что отвлек, Ваше Благородие.

— Ничего страшного. И спасибо вам. — улыбнулась Настя, от чего дед тут же расцвел и легкой мальчишеской походкой пошёл разгребать весь этот бардак. Даже не представляю, сколько гектар территории ему придётся сегодня прочесать.

— Всё. — с облегчением выдохнув, Шанго села на противоположный диван моего моколя: — Не знаю, конечно, что там осталось… И осталось ли. Но думаю, надо бы сходить проверить.

— Капсулы обшивают бриарием — одним из самых крепких металлов в Мультивселенной! Так вот, он, как и вольфрам — не плавится, а сразу испаряется. Так что вряд ли от капсулы что-то осталось. — ответила Мирт.

— Как я всегда говорю — лучше «пере», чем «недо». — ответил я: — Саня! Давай обратно.

— Да, Ваше Благородие.

— Ох, Настя… Мы теперь твои должники. — усмехнулся я: — Ловко ты отбрила этого полицейского.

— Да, чего уж там? — отмахнулась она: — Им по сути важно, чтобы никто не пострадал. А так — делайте, что хотите. Лес не загорелся. Поля целы. Пожара нет. А по поводу свалки — так Капицын реально будет только рад. Ведь он этот мусор точно так же сжигает! Ну… не точно так же, конечно. Мощных взрывов и огненных столбов тут, как правило — нет.

— Простите меня… — горестно выдохнула кошка: — Я забыла про специальное оборудование в плавильнях… Не думала, что так выйдет…

— В следующий раз будешь думать. — холодно произнёс я.

А под колёсами начало похрустывать стекло. Видимо, Устинье всё же удалось разогнаться до четырёх тысяч градусов.

Выйдя на улицу, я тут же прикрыл нос рукой.

— Толик! Сиди в машине. Никому не выходить. — строго произнёс я и направился к огромному кратеру… Сколько тут? Диаметр примерно восемнадцать метров. Не слабо рвануло. Наступать приходилось аккуратно, ибо в некоторых местах почва до сих пор была раскалённой. Не хотелось оплавить подошву у дорогих ботинок.

Заглянув вниз, я убедился, что от капсулы ничего не осталось. Бреарий испарился, а все остальные сплавы разлетелись в прах. Так что никто и ничего не заподозрит.

Ничего не заподозрит…

Я ещё раз оглядел эту пустыню из черного стекла.