И не любят рисковать.

И вообще… О чем я думаю? Может, Зубов ищет вообще не в моем отделе? У нас тут пять этажей безумных ученых. Ройся — не хочу.

Никаких фактов, что мои — самые безумные.

Хотя… Хохлов, вон, точно свихнулся.

Рожа красная, взгляд дурной, с обидой. Старым его обозвали, надо же!

— Понятно, Екатерина Михайловна, — цедит он сквозь зубы, — работайте, не буду отвлекать. А то у вас в последнем отчете были ошибки.

— Какие? — я не привыкла спускать такое, и сейчас не собираюсь. Знаем, плавали. Один раз промолчишь, и потом только и успевай уворачиваться от копыт.

Нет уж.

Обидки — обидками, а с работой у меня все отлично, нехрен поклеп возводить!

— У вас графики выстроены без учета… Э-э-э… Без учета!

— О-о-о! А можно пример? Чтоб я больше не путалась…

— Потом!

— Но мне сегодня уже сдавать…

— Пока так сдавайте.

— Но там же тогда ошибка…

— Я ее учту.

— Не надо! Я исправлю.

— У меня сейчас нет времени что-то вам показывать. Тем более, что это вы уже должны знать. Чему вас только учат в провинции!

— Хорошо, я отмечу тогда в отчете, что получила от вас замечание и не получила полной расшифровки данного замечания, вследствие чего не смогла исправить ошибку неясной этимологии…

— О-о-о! Екатерина Михайловна, прекратите уже. Я не буду ничего поправлять у вас! Успокойтесь.

— Нет, Семен Владимирович, при всем уважении, я не могу так. Если увидели вы, то Евгений Федорович точно заметит… Давайте, все же, я подстрахуюсь. А так как я не поняла, что за ошибку совершила, то я дословно приложу к отчету расшифровку нашей с вами беседы… Вы потом сами поясните Евгению Федоровичу, да?

И ресничками — хлоп!

Для закрепления образа непроходимой, но ужасно старательной дурочки.

— Хорошо, — Хохлов, надо сказать, сумел сохранить лицо. Кивает.

И выходит из кабинета.

А я спокойно продолжаю работать.

Посмотрим, посмеет ли он хоть что-то еще ляпнуть про мои отчеты.

Понятное дело, что Васильеву он ничего не скажет, потому что нечего говорить. Но вот врага я себе, похоже, нажила. Как ни старалась со всеми дружить, но не выходит.

С Хохловым дружба предполагает обмен органическими жидкостями, а на такое я не подписывалась.

Ну что же…

В принципе, времени у меня было предостаточно, чтоб хоть чуть-чуть закрепиться.

Проект мой за неделю очень даже поплотнел, оброс нужными данными и вычислениями.

Ну а чем еще заниматься, если с сексом облом?

Зубов, похоже, внял моим словам и твердо решил оставить меня в покое. Это хорошо.

Очень хорошо…

Хорошо, я сказала!

Для головы, занятой теперь исключительно работой, в первую очередь хорошо. Для моего будущего и будущего моей дочери — прекрасно.

А мнение недополучающего эндорфины организма вообще не спрашивают.

В конце концов, эти самые эндорфины у нас не только от секса вырабатываются.