Какими судьбами сюда, Клубничка?

— Прекрати меня так называть! И выпусти уже отсюда! Что за манеры?

Я делаю шаг, чтоб обойти его и выскользнуть из замкнутого пространства, где становится совершенно нечем дышать, но Антон легко ставит на моем пути здоровенную руку, пресекая попытки бегства, и мягко ведет носом по макушке. Ой… У меня мгновенно ослабевают коленки, дыхание перехватывает от такой близости.

И тело глупое сразу вспоминает не только то, что между нами было, но и сны мои дурацкие, недавние… С его проклятым участием!

Ну нет!

Нечего, нечего позволять такое!

Позволила один раз — и что?

И ничего. Тем более, что не один раз. Тем более, что сама хотела, аж трусики не держались на заднице!

Одно только воспоминание о том, насколько я была глупая малолетняя овца, приводит в чувство моментально. Взбадривает, похлеще ведра ледяной воды после парилки.

— Я ведь и закричать могу, — бесстрашно задираю подбородок, потому что мои десять сантиметров каблуков вообще не спасают ситуации. Он — все такой же здоровенный, я — все такая же мелкая. Здесь у нас стабильность.

— Зачем? — удивляется он, — мы же разговариваем просто.

— Ты меня удерживаешь силой!

— Клубничка, давай без патетики, — морщится он едва заметно, — просто здесь нет камер, можно спокойно поговорить.

— Нам не о чем говорить. Ты мне в прошлый раз все очень даже четко прояснил.

— Черт… Клубничка, если тебе коза белобрысая все рассказала, то ты должна понять…

— Я понимаю. И давно уже не думаю на эту тему ничего.

— А я думал. О тебе.

И вот тут, судя по всему, от меня ожидается мокрота в глазах и трусах заодно.

Но то ли грубое очарование Антона поблекло со временем, то ли я стала сильнее, но от настолько дешевого подката лишь злость пробуждается.

Хочется заорать, нахлестать его по щекам… А затем…

Ничего!

— Хорошо, — спокойно отвечаю явно не то, что от меня ожидается, — могу я теперь пройти? У меня сегодня важный день.

— Да, я слышал, первый день практики. У Хохлова. Как ты живешь, Клубничка?

— Прекрасно.

Он не делает движения, чтоб выпустить меня, я боюсь настаивать и прорываться силой. Потому что не прорвусь. Прикоснусь к нему, запутаюсь в себе, сгорю опять… Как дурочка малолетняя когда-то сгорела.

Может… Может, попробовать с ним хотя бы диалог наладить? Мне еще здесь практику проходить… И, затем, при удачном раскладе, аспирантуру…

Поздравив себя с появлением мозгов на их законном месте, в голове, то есть, облизываю губы и спрашиваю довольно миролюбиво:

— А как ты здесь вообще?.. Тоже задание? — и невольно отступаю назад, краснея все-таки под его жадным взглядом, устремленным на мои губы. Зачем облизывала?

— Работаю. — И голос у него… Голос все такой же, низкий сейчас, до дрожи в коленках опять.