Скатилась до уровня восемнадцатилетки с ее рваным тупым сленгом.

— Я не связывался, по инструкции, — продолжает пояснять охранник, — а девушка телефон разбила, тоже не может связаться.

— И как теперь решать эту ситуацию? — спрашивает его начальник, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Нечитаемый, но определённо внимательный взгляд ползает по лицу, по красным щекам, отчаянно подрагивающим и потому закушенным губам, ниже, надолго тормозит в районе декольте, и я последним усилием воли держусь, чтоб не пройтись по пуговкам пальцами, проверить, не расстегнулись ли… Узкая юбка приличной длины чуть ниже колен и туфли с остренькими носами тоже удостаиваются внимания. А потом взгляд резко летит опять вверх — к упрямо выставленному подбородку и отчаянно блестящим глазам.

Я знаю, что выгляжу мышкой, загнанной в угол.

Но это не значит, что можно меня так игнорировать. И жрать.

Мышки могут кусаться. И бешенством заражать!

Особенно, если в норке за ее спиной мышонок прячется.

— Э-э-э… Отправить девушку за пропуском? — предполагает охранник, а я наконец-то, слава всем богам, прихожу в себя настолько, чтоб открыть рот:

— Или позвонить Хохлову? Понимаете, — тут я жестко смотрю прямо в глаза начальника охраны, — у меня сегодня первый день практики. Семен Владимирович меня ждет. Под консультации со мной отведена часть его рабочего времени. И не мне вам говорить, сколько стоит рабочее время такого человека. Я понимаю, что произошла накладка, но все можно решить малыми жертвами. Не правда ли?

— Правда, — кивает Антон, все еще рассматривая меня, и теперь в его глазах что-то мелькает… Узнавание? Да неужели!

Привычная упрямая ярость захлестывает меня (наконец-то!), приходя на смену шоку и растерянности. И мне уже не важно, узнал он меня, или нет. Потому что… Пошел он! Подальше! Как можно дальше! Можно прямо туда, куда в прошлый раз, четыре с половиной года назад!

— Так давайте сделаем это и не будем больше тратить время. Семена Владимировича, ваше и мое.

— Выпиши временный одноразовый пропуск, — командует, наконец, Антон, — я сам провожу Екатерину…

— Михайловну, — договариваю, обмирая опять от осознания, что он меня помнит!

— Екатерину Михайловну к Хохлову.

Если охранник и удивлен, то никак этого не выдает.

Молча идет к будке, Антон вежливо сторонится и жестом предлагает мне пройти через турникет.

Я, стараясь шагать твердо и уверенно, прохожу мимо. И мне кажется, или он в этот момент шумно вдыхает воздух? Словно хочет духи мои почувствовать. А вот облом тебе. Я не пользуюсь духами. Ничем не пользуюсь пахучим с тех пор, как Сонька начала покрываться аллергической сыпью.

Иду, а спину жжет взгляд, теперь уже однозначного узнавания. И внимания.

Ох… Очень надеюсь, что кабинет Хохлова на первом этаже.