Телефон вибрирует, когда я, убедившись, что дочь уснула, и выдохнув немного, иду на кухню за очередной кружкой кофе.

Подхватываю, принимаю вызов с незнакомого номера.

— Все, выдыхай, Зубов, — весело говорит Воротов, — взяли всех. Завтра Катя будет дома.

И отрубается, сука.

А я…

Я кладу на стол телефон.

И навожу себе еще кофе. Сердце стучит все сильнее, и вообще успокаиваться не собирается.

Заглядываю в комнату, где спокойно спит моя дочь.

И не верю, что все закончилось. Просто не верю.

Эпилог, или Все не закончилось

— И если ты думаешь, Зубов, что все закончилось, и тебе сойдет с рук твое поведение, разгильдяйство и халатное отношение к работе, то ты сильно, очень сильно ошибаешься!

Я стою с каменной рожей, слушаю контрольную выволочку от генерала, без которой этот вампирюга будет себя ощущать недостаточно нажравшимся кровушки, и терпеливо жду.

Раз-два-три-четыре…

Четыре-три-два-раз…

И еще раз.

И еще.

— Распишись в том, что ознакомлен со взысканием, а также о том, что уведомлен о понижении в звании.

Молча расписываюсь.

Все?

— Еще не все! Вот новое задание, ознакомься.

Беру. Читаю. Поднимаю удивленный взгляд на Савина.

— Что смотришь? Понижение в звании — автоматически понижение в должности. О кабинетной работе даже не мечтай. И про друга своего в МИДе забудь. Он, тем более, уехал в Корею, в посольство.

— В Северную? — недоверчиво спрашиваю я.

— Ебанулся совсем, — качает головой Савин, — молчи уж лучше, умнее будешь казаться. Хотя, тебе это не грозит… Все, свободен. Форма отчетности прежняя.

— Сроков выполнения задания не вижу…

— Бессрочное, дубина. Свободен. И чтоб в ближайшие пару лет мне на глаза не попадался.

— Есть.

Выхожу, машинально поправляю ворот куртки. Немного саднит. Клубничка такая нетерпеливая стала, еще горячее, чем раньше. Вот что тюряга с людьми делает…

Усмехаюсь.

Главное, ей не сказать этого всего. А то будет мне страсть.

На улице уже тепло, апрель вступает в свои права.

Пахнет прям-таки весной, девчонки вокруг ходят в мини.

Щурюсь на одну из них, тонкую красотку с длинными темными волосами и пухлыми, немного натертыми губами. Словно ее всю ночь трахали. И в рот тоже.

Все внутри напрягается от одной только мысли, как это может быть.

— Зубов, когда ты так смотришь, я прямо бояться начинаю, — красотка в мини подпрыгивает и виснет на моей шее, с удовольствием подставляя пухлые, натертые губки, чтоб поцеловал.

И я подчиняюсь.

Целую.

Долго и обстоятельно. Так, словно после этого поцелуя — конец света будет.

Просто, после случившегося, больше не рискую. Все делаю, как в последний раз.

И Клубничка моя — тоже.

— Ну что, за Сонькой?

— Ага.

Мы идем к машине, в обнимку. Мы вообще последнее время стараемся лишний раз не отпускать рук друг друга.