Судьба наградила его редким даром убеждения, поэтому люди, однажды пообщавшись с ним, оставались ему верными до конца жизни. Даже враги, коих у него было предостаточно, уважали его. Правда, это не мешало им регулярно пытаться физически его устранить, но бог и служба безопасности хранили его.

– Генрих Вольфович, если добавлений не будет, то, с Вашего разрешения, я пойду? – спросила разрешения секретарь.

– Да, да, Лариса, идите и принесите кофе. Зябко мне что-то, – задумчиво произнёс мужчина, которого секретарь назвала Генрихом Вольфовичем.

У него было много имён. В детстве мать звала его Геной, так как в Советской России не приветствовались иностранные имена, и мама боялась навредить будущей карьере сына. В пору бурной молодости за любовь к немецким предкам и чисто немецкую педантичность коллеги по криминалу называли его Гансом. Позже, когда он увлёкся коллекционированием антиквариата, недоброжелатели прозвали его Эстетом, а когда он «подмял» под себя половину Питера, включая порт, клички отпали сами собой, и теперь все, даже враги, его называли только по имени и отчеству, а за глаза по фамилии – Кох.

После того, как им была выиграна битва за питерский порт, он создал ЗАО «Петропорт». На первом же собрании акционеров Кох был единогласно избран председателем совета директоров, после чего переехал в просторный, со вкусом обставленный кабинет на шестом этаже. Ремонт кабинета он сделал заранее, так как был уверен в успехе рискованного предприятия. Он редко проигрывал, потому что всегда точно просчитывал каждый свой ход и ответные действия противников.

Порт был ключевой, стратегической точкой в экономике города, поэтому достался ему тяжело.

Кох не был сторонником криминальных разборок, но если его втягивали в драку, то действовал жёстко, без угрызений совести и прочей, как он выражался «достоевщины». Его бойцы без жалости, методично отстреливали конкурентов на площадях и улицах родного города, чем окончательно закрепили за Питером славу криминальной столицы. Кох не хотел делиться ни с кем, поэтому противопоставил себя всему криминальному сообществу города на Неве, и вёл войну на несколько «фронтов» одновременно.

Как-то в Смольном, куда Генрих Вольфович частенько заходил для «согласования» различных вопросов, его пригласил к себе в кабинет заместитель губернатора, в веденьи которого была вся городская собственность.

Кох надолго запомнил этот разговор. Тихим, но властным голосом заместитель потребовал от него прекратить попытки силового захвата городской собственности. С точки зрения юриспруденции Кох был чист, и привлечь к уголовной ответственности его было нельзя.