В цехе он остановился возле только что вынутых из печке стеллажей с кирпичами и сильным голосом прокричал находившемуся рядом со стеллажами «садчику»:

– Товарищ! Возьми кирпич! Да любой возьми!

– Не могу! Горячий! – прокричал в ответ рабочий.

– А ты не держи в руке, брось на пол! – настаивал председатель.

«Садчик» быстрым движением смахнул крайний кирпич со стеллажа. На глазах у всех кирпич от удара об пол раскрошился, как сухое печенье. Председатель поманил директора завода пальцем и, показывая на обломки кирпича, прокричал ему в ухо: «Вот результат ваших рационализаторских нововведений»! Потом кивнул одному из членов комиссии, и тот достал из портфеля завёрнутый в газету белый силикатный кирпич.

– Давай! – прокричал председатель, и кирпич полетел на бетонный пол. К удивлению присутствующих, кирпич остался цел.

– Ещё! – потребовал председатель, и кирпич повторно полетел на бетон. От удара от кирпича откололось несколько мелких крошек, но он по-прежнему оставался целым.

– Выше! – приказал председатель, и кирпич взлетел под самый закопчённый потолок. Упав с высоты, кирпич звонко раскололся на две аккуратных половинки.

– Вот такой должна быть продукция! – прокричал председатель, и заводское начальство согласно закивало головами.

– А вы что делаете? Вредители вы! Вас за такую халтуру под суд надо отдать, жаль, не те времена. Парторг! Где ты там? Почему в цехе повышенная задымлённость? Где вентиляция? Это забота о людях? Почему у Вас во вторую смену столовая не работает, а душевая на сортир похожа?

Валька смотрел на него во все глаза, впервые он видел настоящего хозяина, не начальника – а именно хозяина! И в этот момент Валька почувствовал, что ему ужасно хочется быть таким же сильным и умным, ходить в чистом светлом костюме и распоряжаться если не людским судьбами, то хотя бы самими людьми.

После этого случая Аверин по-новому взглянул на себя и окружающих. Он вдруг увидел, что родительский дом, в котором он родился и вырос – настоящая трущоба, что люди, которые его окружают, примитивны и ограниченны, что сам он в свои шестнадцать лет бедно одет и плохо пострижен. Где-то там, далеко был другой мир – светлый и чистый, с хорошей едой, красивыми женщинами и дорогими курортами, мир, в который ему и остальным жителям рабочего посёлка № 4 не было места.

В сентябре, когда для Вальки начался последний учебный год, он нацепил комсомольский значок на рубашку и пришёл в комитет комсомола.

– Дайте мне комсомольское поручение! – потребовал он от сидящего за письменным столом секретаря.

– Чего? – удивлённо переспросил секретарь, деятельность которого не распространялась дальше заполнения протоколов комсомольских собраний.