– В то время, когда западные варвары били друг друга дубинками по голове, мы, азиаты, уже изобрели порох, имели свою письменность, свою философскую школу, а Авиценна уже тогда творил чудеса исцеления, не хуже твоего Иисуса, – горячился Фархад.

– Я не спорю, о учитель! – шутил Матвей, и «учитель» быстро успокаивался.

Так прошёл год. За этот год Матвей усовершенствовал английский, сносно освоил арабский, и читал Коран без посторонней помощи.

Накануне летних каникул Фархад сообщил, что они вместе едут к нему на родину, в Дубаи."

"– А твои родители не будут против моего присутствия? – как-то совсем по-советски спросил Матвей. В ответ Фархад искренне рассмеялся.

– О мой юный и наивный друг! – обнял его за плечи Фархад. – Перед тобой не просто студент колледжа, а наследник древнейшего рода, уходящего корнями в далёкое прошлое и находящегося в родстве с самим пророком Мухаммедом. Мой отец, да продлит аллах его годы, владеет нефтяными промыслами, и давно потерял счёт деньгам! Все мои капризы, да и твои тоже, будут исполнять десятки слуг, а наложницы будут царапать лица и рвать друг у друга волосы за право провести ночь с тобой. Надеюсь, ты согласен?

Матвей ответил утвердительно. А разве он мог поступить иначе, когда наяву сбывалась его заветная мечта: побывать в самом центре Азии и своими глазами увидеть в голубой предутренней дымке минареты древних мечетей.

Тогда Матвей ещё не знал, что за незнакомое, но сильное чувство руководит его поступками. Лишь через год, находясь в секретном центре специальной и боевой подготовки, который располагался среди болот Ленинградской области, от своего куратора он узнал, что это был зов крови.

Перед отлётом в Дубаи Матвей заехал к родителям и поделился радостной новостью: он едет в Эмираты! Родители восприняли эту новость спокойно: Льюис со свойственной ему практичностью поинтересовался, нужны ли ему деньги, а мать попросила его быть осмотрительней. На этом родительский интерес к нему иссяк. Это объяснялось тем, что в семье появилась маленькая девочка с белыми и невесомыми, как пух одуванчика, волосиками и пронзительно-синими, как русский лён, глазками.

Матвей посмотрел на розовое личико сестрёнки, осторожно прикоснулся пальцами к её трогательным кудряшкам, и, скупо попрощавшись, уехал в аэропорт.

В Дубаи всё было так, как обещал Фархад: огромный дом, с бесконечными анфиладами прохладных комнат, с мраморным фонтаном в фойе, изумрудными газонами и огромным голубым бассейном с подсветкой. По периметру участок был обсажен розовыми кустами. Флюиды распустившихся роз витали повсюду, и Матвею казалось, что он купается в розовом масле. Многочисленная прислуга только и ждала, чтобы исполнить любое приказание молодого хозяина и его гостя.