Матвей впервые попал в такой дорогой ресторан, и не столько ел, сколько глазел по сторонам. Мама и Льюис, казалось, не замечают этого: они держали друг друга за руки и, судя по всему, были счастливы.

Льюис не обманул его: город Лондон покорил Матвея. Англичане оказались довольно приветливыми, и не такими чопорными, как о них думают во всём мире, особенно после просмотра знаменитого сериала «Сага о Форсайтах».

Новоиспечённый отчим был человеком не бедным, поэтому сначала определил Матвея в частную школу, а затем в престижный колледж, где отношения между преподавателями и студентами были подчёркнуто демократичными.

В моде были различные студенческие общества, основанные по интересам и на национальной основе. К удивлению его русскоговорящих знакомых, которых в колледже было предостаточно, Матвей неожиданно вступил в «Братство Кедра», включавшее в себя в основном студентов из мусульманских стран. Эмблемой братства было изображение кедра на фоне восходящего солнца, причём сам очень сильно напоминал государственную символику Ливии.

Президентом братства был Фархад, выходец из Арабских Эмиратов. Фархад открыто восхищался братьями-мусульманами, ведущими борьбу с врагами ислама, и однажды в присутствии Матвея громко сказал, что если бы ему предложили участвовать в акции 11 сентября и погибнуть, то он бы был счастлив.

Через неделю Фархад пригласил Матвея к себе в номере выпить чаю. Матвей был польщён: Фархад пользовался среди членов братства непререкаемым авторитетом, и его приглашение дорогого стоило. Они пили чай в обставленной с восточным колоритом комнате, и Фархад, не торопясь, расспрашивал его о жизни мусульман в России и о его политических пристрастиях.

Матвей, не таясь, рассказал о том, что давно интересуется всем, что связано с Востоком, и мечтает изучить арабский язык, чтобы в будущем приобщиться к тайнам арабских мудрецов и путешествовать по мусульманскому миру.

– Я помогу тебе, брат! – важно ответил Фархад, отпивая мелкими глотками чай из расписной пиалы и не сводя с гостя пристального взгляда.

На прощанье Фархад обнял его, как брата, и шепнул на ухо: «А я ведь всю неделю ждал ареста! Думал, что ты на меня донесёшь! Теперь я тебе верю, брат!»

С этой памятной встречи Фархад стал для Матвея не только учителем арабского языка, но и духовным наставником.

Был он умён и по-восточному хитёр: так, изучение арабского языка тесно переплеталось с изучением Корана, а разговоры о культурном наследии народов Востока сводились к мысли о его превосходстве над другими культурами.