Ты отказалась от русалочьего мира, оставив на поверхности дитя любви.

– Да, отец.

– Ты не принадлежишь ни одному из этих миров, – заключил царь.

Что дальше? Он превратит ее в пену морскую? В один из этих воздушных духов, о которых писал Андерсен? Опустив веки, Ассо терпеливо ждала вердикта отца.

– Я ничего не могу с этим поделать, – доверительно снизив голос, поделился он.

– Я слушаю и повинуюсь, отец.

– Ты же царевна!

Ассо снова сделала реверанс. Когда же кончится эта пытка? Позволят ей хотя бы разок поболтать с Ки?

– Как Персефона, вышедшая замуж за бога Аида, – прогремел отец, – теперь ты обречена из года в год проводить половину года среди нас, подобных тебе, и половину года – со своим земным супругом и дитятей любви.

Ассо распахнула глаза.

– Да? – только и смогла сказать она.

– Ты сама навлекла на себя такую судьбу.

– Да я… повинуюсь, отец! Я… – она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться от распиравшего ее нежданного счастья. – Позволено ли мне подняться на поверхность на пять минут, чтобы сообщить решение Вашего Величества своему земному супругу? Он ждет…

Царь улыбнулся, видя, как Ассо пытается казаться церемонной.

– Позволено, – ответил он мягко.

Ки радостно пискнула и побыстрее спряталась за спинами придворных.

– Слушаю, отец."

"Ассо помчалась к выходу из тронной залы, а потом вверх, вверх, вверх… Вынырнула там, где на полянке у реки ждал ее с траурным видом самый любимый в мире муж с крошечной дочкой на руках.

– Ассо! – крикнул он срывающимся голосом.

– Матвей! – она со смехом закружила его. – Полгода тут, полгода там! Полгода! Как Персефона. Ты сможешь ждать меня полгода?

У него подкосились колени, и он сел на траву.

– Полгода без тебя, а потом полгода с тобой? Всегда?

– Всегда. Навсегда.

– Вместе, – повторил он. – Навсегда."