Поднял меня и усадил на стол, полотенце с него свалилось. Я свое тоже быстро сбросила.

– Это самая чокнутая ночь в моей жизни, – сказал я, глядя на него.

– Не поверишь… в моей тоже, – ухмыльнулся Данил.

Кухонный стол пострадал меньше офисного.

Мы не спали всю ночь. С бутылкой вина мы перебрались в спальню. Правда Данил почти не пил, утром ему нужно было за руль. Разговаривали обо всем. Просто лежали и болтали. Все с той же свечой, только от нее остался небольшой огарок под утро. Данил рассказывал про Ваню. Просто было понятно, как он его любит, несмотря на то, что бедный ребенок сейчас у деда, а не в своей кровати дома. Я рассказывала о себе. В семь утра мы сходили в душ, я высушила волосы. Теперь у меня появилась новая кличка – Одуванчик.

Я надела свои шорты с майкой, пуховик, ботинки. Данил выглядел обалденно. Будто не было бессонной ночи. Свежая рубашка, брюки, туфли…

– Кто у тебя убирает, готовит, стирает?

– Няня смотрит и за Ваней, и за домом. Но сейчас заболела, причем сильно. Лежит в больнице с воспалением легких.

– Да, знаю.

Тут меня осенило, что я вчера не расспросила о подробностях беседы с Лерой и в частности о том, знает ли она обо мне.

– А-а-а, – начала я уже в лифте, – один вопрос! Быстро! Больше не буду эту тему поднимать! А… Лера знает, что мы…

– Да…

– Мм-м-м-м… – классно ответил. И что? Значит, и на работе все знают? И что теперь?

Он прижал меня к себе и сказал:

– Стой в подъезде, я быстро подъеду к крыльцу подъезда, чтобы ты не бегала раздетой по улице, хорошо? Позову тебя.

Я кивнула. Он чмокнул меня в макушку.

Я потусовалась возле стола бабули-консьержки. Все еще сидела та самая, видно смена будет позже. Она смотрела на меня, как на врага народа. Я долго в ее компании не выдержала, выскочила на улицу, Данил как раз подъезжал к крыльцу.

– Ты чего выскочила? – спросил он, когда я прыгнула в машину.

– За мной бежит бабуля-консьержка с вилами и она, между прочим, уже разожгла огонь, чтоб меня непутевую там поджарить…

Данил хохотал над этим всю дорогу.

Через какое-то время он подвез меня к подъезду. Целовались мы долго.

– Ложись и спи, не ходи на работу, – сказал он.

– Нет, нужно пойти… Если Катя отпустит… или Дэн… Тогда пойду домой…

Он пригладил мои пушистые волосы.

– Иди, Одуванчик. Мне пора. Папа мне выговор за сына такой сделает, что обалдеть и не встать.

Я зашла в квартиру, кое-где валялись бутылки, остатки вчерашнего праздника. Маня спала. Как это ни странно, спать мне вообще не хотелось. Такой бодряк словила, что просто капец. Я улыбнулась, сняла одежду и решила… сделать уборку. Когда я под звуки телевизора с изображением чего-то в рябушку, драила полы, в недоумении проснулась Маня.

– Ты что, заболела??? – зевая, спросила она.