– Я тебя умоляю, Роговцев! Это о тряпках или звездах экранных?

– Что уж, с ней совсем не о чем… побеседовать? Не дура ж она, в самом деле? Там писатель, Федька! Кур-лин! Тема! – попытался он снова увлечь жену.

– Не выдумывай, Роговцев. Иди уж, – Надежда отмахнулась.

Роговцев поморщился. Вот так всю жизнь: слово о жене Зотова – только раздражение в ответ. Обычно спокойную Наденьку на Татьяне клинило. Она даже с лица менялась: взгляд становился холодным, бледнели щеки. Но ему-то каково с Лешкой объясняться? Хотя Зотов и сам старался везде бывать один…"

"Матвей решил одеться скромно, в джинсы и легкий джемпер. Хотел было позвонить Зотову, чтоб уточнить, насколько официальное мероприятие, но передумал: как раз официального-то приглашения он и не получал. Толкало его туда любопытство, что же такого мог наваять Федька Курлин, личность во всех отношениях неинтересная? И хотелось поболтать с самим Лешкой.

Роговцев пошел пешком. Он уже стал забывать, что такое, идти куда-то своими ногами.

Надежда, заметив, как муж выкладывает ключи от машины на столик возле зеркала, не смогла удержаться от ехидного вопроса, что, мол, жажда к распитию спиртных напитков с Зотовым столь сильна, что тот готов к пешему переходу длиной в три квартала? На что Матвей только и смог, что утвердительно кивнуть головой. Его жена как всегда попала в точку: и выпить с Лешкой охота, и тема для разговора есть: то ли померещившаяся, то ли вполне реальная Екатерина Галанина.

Глава 5

Машин на стоянке перед «Би-Артом» было мало. Зотов припарковался возле старой «девятки» и обернулся к жене, устроившейся на заднем сиденье.

– Тань, я прошу только, не строй брезгливую мину, если тебе что-то не понравится, ладно?

Татьяна не ответила. Про себя решив, что время покажет, строить или не строить ей мину, она дождалась, пока муж выйдет из машины и откроет дверцу с ее стороны. Оглянувшись, смотрит ли кто, она выставила наружу сначала одну ножку, затем другую и, опираясь на протянутую Зотовым руку, вылезла сама. Этот «вынос тела из авто», как хохмил ее муж, она репетировала с ним несколько лет, шлифуя его до совершенства. Еще раз оглянувшись, Татьяна с разочарованием отметила, что, несмотря на дневное время, на улице было безлюдно.

Царственным жестом сбросив на руки Зотова шубку, она подождала, пока муж сдаст ее в гардероб, краем глаза отметив, с каким трепетом пожилая гардеробщица приняла меха на вытянутые руки. Повесив шубу отдельно на плечики, женщина протянула Зотову номерок от его куртки.

Зотов, наблюдавший эту сцену как бы со стороны, лишний раз похихикал в душе: его жена стала барыней в тот миг, как поняла, что пухлый конверт с дензнаками ей будет отныне вручаться регулярно.