Неужели забыл ключ? Он никогда ничего не забывает и очень этим гордится…

За дверью стоял Валентин Сумароков.

Ее сердце отчаянно заколотилось. Она так привыкла мечтать о нем, что едва вынесла это вторжение мечты в реальность.

– Здравствуй, я не помешал?

– Конечно, нет, заходи.

Она повела его на кухню.

– Как давно я у тебя не был… – сказал он удивленно и сел за стол, на то самое место, на котором она всегда представляла его в своих мечтах.

Лада прислушалась к себе: она ощущала растерянность, неловкость – все, что угодно, но только не радость. В глубине сердца шевелился червячок тревоги. Чего она боится? Что он явился по какому-нибудь пустяковому делу? Но его мрачно-одухотворенный вид говорил о другом."

"Сейчас он скажет – давай соединим наши жизни, и она склонится ему на плечо. Все мечты сбудутся. Почему же ей так тревожно? Даже рука, нарезающая сыр, мелко дрожит… Внезапно она поняла, чего боится: открывая дверь, она думала, что увидит Олега. А что, если он и правда заскочит сейчас на минуту и застанет у нее Валентина в час, малоподходящий для визитов посторонних мужчин?

Она посмотрела на Сумарокова. Он держал в пальцах сигарету, ожидая, пока она включит вытяжку и позволит ему курить. В мечтах ей никогда не было так неуютно с ним, как сейчас.

– Сядь, Лада, – попросил он. – Сядь и прости меня, дурака…

Как во сне, она слушала то, что столько лет страстно мечтала услышать. Что он совершил ошибку и наказан за нее. Что он понял, с кем хочет провести остаток жизни. И Лиза не станет им помехой, наоборот…

А Лада не чувствовала ничего, кроме глухого разочарования и тоски.

«Неужели ради этого я двадцать лет не жила? Чтобы ты – «понял»? А вот Олег ничего не понял, он просто любит меня, ему нравится быть со мной! Ты же пришел ко мне не потому, что хочешь меня, а потому что осознал, насколько опасны и низки были твои желания. А для Олега я сама всегда была желанием. Ты пуст и холоден, все твои запасы любви и радости растрачены. Вот ты и приполз греться у моего костра». Разумеется, вслух Лада ничего этого не сказала.

– Это так неожиданно, – проговорила она, когда молчание затянулось. Потом чуть не засмеялась: ничего себе неожиданно, она ждала этого двадцать лет! – Хочешь, налью тебе вина?

– Налей… – Валентин курил, не делая ни малейшей попытки обнять ее, поцеловать.

Его привел к ней страх одиночества, больше ничего. И сейчас она ему откажет! Отшвырнет его, как он всегда поступал с ней…

Но Лада не испытывала ни торжества, ни злорадства. Ей было просто жаль одинокого, запутавшегося мужика. Она приласкала бы его… Если бы не Олег. Родной человек, отец ее ребенка.

Все кончилось. Двадцатилетнее сумасшествие прошло. Она свободна.

Валентин допил вино.

– А теперь тебе лучше уйти, – мягко сказала она.