Прекрасный летний день, окна светлого класса настежь распахнуты, яркое солнце заливает парты и склоненные над ними головы студентов… Никому не хочется учиться, преподаватель тоскливо глядит на ветки сирени, нагло качающиеся за окнами, и мечтает оказаться на берегу озера или в лесочке, словом, где-нибудь подальше от учебного процесса. Юля стоит у доски и бодро отвечает по билету голосом записной отличницы:

– Некоторое значение имеет и язвенный анамнез, хотя около трети пациентов не знают о наличии у них язвы до момента прободения. Из объективного осмотра, кроме выраженного напряжения мышц брюшной стенки, на перфорацию указывает исчезновение печеночной тупости…

…Живот у моряка действительно очень твердый, наверное, подходит под определение «доскообразный». Сейчас проверим эту самую тупость. Она легонько постучала пальцем по области печени – действительно, звук везде высокий, звонкий, а не глухой, как должно быть, если под брюшной стенкой располагается непосредственно печень.

…– Патогномоничным[6] является симптом «серпа», то есть определение свободного газа в брюшной полости на рентгенограмме в виде узкой полоски над правым куполом диафрагмы.

Юля снова провалилась в прошлое, в свой экзамен по хирургии. Думала ли она тогда, уверенно произнося незнакомые слова, что когда-нибудь ей действительно придется ставить диагноз прободной язвы? Ни одной минуты!

– Все симптомы указывают на то, что у вас перфоративная язва желудка! – без обиняков заявила она. – Я срочно отправляю вас на рентген, и, если диагноз подтвердится, вам предстоит немедленная операция!

Она нарочно говорила так безапелляционно, надеясь, что пациент почувствует недоверие к ее самоуверенности и потребует более опытного врача.

– Хорошо, товарищ врач, – только и сказал моряк.

Юля быстро выписала направление на снимок и, получив несколько свободных минут, полетела будить Дубикайтиса.

– У меня перфоративка! – орала она, тряся его за плечо.

– Не у тебя, а у больного, – пробормотал Александр Кимович. – Давай закручивай: ЭКГ, терапевт, анализ крови, без чего там еще анестезиологи жить не могут – и подавай в операционную. А я пока еще полчасика посплю и приду тебе ассистировать.

– Александр Кимович! Вы что, не видите, кто перед вами?

– Самая красивая докторша больничного городка, – галантно пробормотал Дубикайтис, отворачиваясь к стене.

– Я же не умею оперировать! Давайте вызовем заведующего!

– Еще чего! На элементарное ушивание язвы? Это же проще, чем аппендикс удалить. Не волнуйся, я помогу.

– Я не возьму на себя такую ответственность!

– Уже взяла, – заметил он спокойно. – Когда соглашалась дежурить.

– Я не напрашивалась! Вы сами меня уговорили!"

"– Вот именно.