– Он известный ученый, профессором стал в тридцать два года. Это жопа, по-твоему? У него куча всяких разработок…

– А деньги? Он же фармаколог, а сейчас эта индустрия процветает. Если он придумал новый препарат, давно должен был озолотиться.

– Не все так просто. Сама знаешь, на одного генератора идей приходится сотня дармоедов, а потом у нас очень жесткое законодательство в этой области. Я просила его запатентовать вакцину, пока не поздно, но он уперся, мол, это безнравственно. Нигде в мире нет патентов на изобретения, связанные с медициной. Зато, по его мнению, очень нравственно, что все огребут на его изобретении кучу денег, кроме него самого. Я иногда думаю, что у него какой-то иммунитет к деньгам, ему даже грантов не дают.

– А тебе не все равно? Он обязан о тебе заботиться, делать подарки. Они, кстати, нужны не тебе, а ему в первую очередь, ибо мы любим тех, кому доставляем радость.

– Прекрати, у меня от тебя передозировка гламурной мудрости, – замахала руками Марина.

– Ничего, потерпишь. Если он будет зарабатывать нормально, покупать тебе человеческую одежду, а не этот кошмар и оплачивать регулярные походы к косметологу, то и смотреть на тебя станет как на продукт собственного труда. А ничто на свете не нравится нам так, как продукты собственного труда. Вытащи из него кучу денег, оденься, приведи себя в божеский вид, и он тут же перестанет шляться по бабам!

– Что?

Юля осеклась, опустила глаза, нервно поправила без того безупречную прическу…

– Что ты сказала, Юля? – спросила Марина спокойно, надеясь услышать разумное объяснение, что подруга просто увлеклась и заговорила образно, а на самом деле она ничего такого не имела в виду.

– Ну, это не точная информация… Я весь день думала, сказать тебе или не надо… Но ведь кто предупрежден, тот вооружен.

– Не томи.

– Светка Юрченко видела твоего мужа с женщиной.

– Ну и что? Он мог с аспиранткой встречаться, допустим. По работе.

– У нее дома? По два раза на неделе? Светка с собакой гуляет, вдруг бац – твой прется под руку с ее соседкой. Она сначала решила, что обозналась, а потом стала частенько встречать его то одного, то с ней вместе. Один раз он вообще утром от нее выходил.

Марина чувствовала, как сердце сковывает вечная мерзлота, каждый удар его давался все с большим и большим усилием, и она подумала – вот бы оно остановилось совсем. Стало трудно дышать, Юля виделась как в тумане…

Остро пожалев, что под рукой нет бутылки водки, Марина закурила.

– Сигареты кончаются, – заметила она и удивилась, как спокойно ей удается разговаривать. – Сейчас докурим и сходим в ларек на воротах. А кто эта женщина?

– Светка не знает. В соседнем подъезде живет, они даже не здороваются.