Квартира, в которой он прожил шестнадцать лет и в которую сейчас ему предстояло вернуться, казалась тюрьмой, удерживающей его вдали от Лены. И даже мысль «Если бы с Мариной что-нибудь случилось, я мог бы жениться на Лене» при всей своей гнусности и подлости промелькнула в его сознании.

Он не хотел бросать жену и уезжать с насиженного места, но и жена, и насиженное место были милы ему лишь до той поры, пока у него была Лена. Теперь они превратились в непреодолимое препятствие между ними, и Георгий чувствовал, что начинает ненавидеть и дом, и жену.

В кармане обнаружился сотовый; оглянувшись, не стоит ли Марина на балконе, он набрал номер.

– Ты спишь?

– Нет. Ты где?

Как ему хотелось ответить: «Под твоими окнами, сейчас поднимусь!»

– Дома. Просто звоню узнать, как ты?

– Нормально. А ты думал, кончаю с собой?

– В смысле? – глупо переспросил Царев.

– Я суицид имела в виду, ничего другого.

– Лена, прошу тебя, давай не будем так сразу…

Она рассмеялась:

– Царев, прекрати. Тебе не идет. Не разрушай имидж порядочного человека. Ты сейчас скажешь, что нужно время, ты должен подготовиться сам и подготовить жену, выбрать для развода подходящий момент… Думаешь, я на это поведусь? Нет, милый мой, я себя не на помойке нашла. Не забывай, я хирург и знаю, что главное – это вовремя принять решение.

– Лена, ты меня совсем не любила?

– Какое это теперь имеет значение? Допустим, любила, дальше что?

Действительно, что? Поехать прямо сейчас к ней? Он ведь не один такой, кто разводится с женой. Тысячи людей делают это, и никто не считает их подлецами.

– В общем, я ничего нового тебе не скажу. Или приходи насовсем, или оставь меня в покое.

– Прости меня… – Георгий отключил телефон.

Глава пятая

В последние дни Марина совсем сдала. Никто не рвался наказывать ее за смерть больной, и это только усугубляло ее терзания. А тут еще Георгий…

Она давно смирилась с мыслью, что не вызывает бурных чувств у представителей сильного пола, но теперь ее не хочет даже собственный муж! Значит, ее женская непривлекательность достигла такого градуса, что оказалась сильнее многолетней привычки. Марина вспомнила его тщетные попытки возбудиться и чуть не застонала от отвращения к себе.

«Эх, Марина, Марина, ничему тебя жизнь не учит! Какая женщина в здравом рассудке будет ругать себя, если можно обвинить во всем мужа? Только вот со здравым рассудком проблемы. Да меня просто раздирают неврозы пополам с депрессией. А теперь еще комплекс вины, добро пожаловать! Просто я привыкла все держать внутри. Зачем? Чтобы окружающим было приятно со мной общаться? А вдруг, если бы я не прятала свои страхи, мне удалось бы с ними справиться? С мужем-то уж точно могла бы поделиться, может, это бы даже нас сблизило?»

Она шла по выложенному белым кафелем коридору.