— Вы сами отказываетесь отвечать на вопросы по существу!

— Конкретно в таком формате и в вашем шоу отказываюсь, потому что вижу, что вашей компетенции не хватает для предметного разговора. Кстати, что вы там ещё хотели спросить? Про мой развод? Я изменял жене, да, из-за этого потерял семью. Было ли это тяжёлым ударом для меня и моей супруги? Безусловно. Как мы разрешили имущественные споры? Тихо и мирно, без скандалов, на законных основаниях. Лишили ли меня прав на общение с ребенком? Нет. Ещё вопросы есть?

— Что ж, чистосердечное признание и раскаяние облегчают душу. Я рада за вас, Лука Дмитриевич. Однако, вопросы ещё, безусловно, имеются. Только вернемся к ним мы после рекламы. Оставайтесь с нами. Это «Время — деньги» на Прайм ТВ.

Девушка подскочила с места и сняла наушник и микрофон, потому что слушать возмущения Веры уже не было сил. Она и сама знала, что запорола эфир и выставила себя в самом дурацком свете… Или скорее это он ее выставил… Медленно развернулась в сторону Луки, готовая выцарапать ему глаза. Когда вновь увидела этого самодовольного дьявола, вальяжно развалившегося на своем месте и раскуривающего сигарету, смелости поубавилось, хотя нервы все же не выдержали.

— Здесь не курят, — сцедила недовольно. Лука блеснул белоснежными зубами, скривив губы в хищном оскале, затем тоже снял микрофон и наушник.

— Я везде курю, Кристина. — Будто в подтверждение своих слов, он медленно и с наслаждением затянулся, потом выдохнул дым в ее сторону, весь такой невозмутимый и непроницаемый, хоть и взбешенный до предела… Она видела это по его серым обманчиво бархатистым глазам, в которых клубился ядовитый туман, способный удушить ее даже на расстоянии. Горло и правда перехватило. Впрочем, это скорее всего, было вызвано сигаретами. Похоже, он этим своим дымом любую территорию метил, и теперь все им здесь пропахнет. О чем вообще можно было разговаривать с этим высокомерным типом? И чего он, собственно, ожидал от нее, если смотрел ее эфиры?

— Что не так? — приподнял бровь Лука, наблюдая за тем, как она пытается подавить рвущуюся наружу внутреннюю бурю. — Любите, когда нежнее? — прорычал пониженным пробирающим до мурашек обманчиво мягким голосом.

— Да пошел ты! — прошипела едва слышно жарким полушепотом и рванула к выходу.

— Классная задница… — услышала небрежно брошенную в спину неприличную реплику, от которой полыхнуло, как от удара ремня по обнаженной коже, и ассоциации накатили совершенно неуместные. На миг зажмурилась и ускорила шаг, поспешив скрыться в темной зоне вне съемочной площадки, где тут же налетела на спустившегося из аппаратной шеф-редактора. Вера выглядела всклокоченной и мрачной, как туча.