Их всех интимных действий, что совершал со мной Герман, это казалось самым эротичным.

Выходя из дома вечером следующего дня, я волнуюсь. Не из-за Славы. В няне я уверена. А из-за вечеринки, на которой так настаивала Жанна. И только на самом вечере понимаю почему.

Это был сговор.

И даже странно, как это я сама не догадалась. В Белгороде только одна крупная больница. Что удивительного, что Герман пришел работать именно в нее.

А то, что он в городе, я не сомневалась. Он бы не оставил меня, потому что действительно любит. Только не приближается. Выжидает."

"— Давно он приехал? – спрашиваю Жанну в лоб. Она смущенно улыбается, и мне хочется дать ей щелбан за такое самовольство. Они опять решают за меня. А может быть я еще не готова? А может быть Герман еще не готов?

— Он, кстати, не причем. Я увидела у него на телефоне твое фото и все выспросила. А ты знаешь, я умею быть настырной.

— Знаю, — вздыхаю, прикрываю глаза, вспоминая, как не хотела с ней общаться. Но она буквально пробралась в мой дом, чтобы выпить чашку чая. Теперь постоянный гость.

Ладно. Пора действительно поговорить. И в платье я чувствую себя гораздо увереннее, чем в пижаме, в которой я хожу по дому.

Я прохожусь мимо нарядных врачей и их именитых пациентов, почти не слышу музыку, что льется со сцены, зато почти оглушена биением своего сердца, когда вижу впереди Германа.

Сейчас я спрошу у этого разодетого в приличный костюм франта самое главное. От откровенности его ответа будет зависеть наше будущее. Совместное или нет.

Глава 40.

Герман смотрит мне прямо в глаза, не двигается. И я шагаю медленно, чувствуя, как от страха и предвкушения внутри все переворачивается. Стоит мне подойти ближе, как Герман словно оживает. Отставляет бокал с шампанским, хватает меня за руку и куда-то тащит.

По больничным коридорам все дальше от зала, где проходит вечеринка. Он заводит меня в кабинет, где, судя по пустым столам, давно никто не работает.

— А что здесь?

— Ординаторская, но исследовательский отдел закрыли, — отвечает Герман, закрывает двери и медленно поворачивается. Меня ментально отбрасывает волной его желания. Оно буквально проникает в каждую клеточку, и я только сейчас понимаю, как мне не хватало этого. Его грубости и страсти. Его несдержанности. Его… Члена.

Но прежде чем все случится — в чем я не сомневаюсь — я хочу спросить.

— Почему ты не пресёк мои отношения с Петей. Почему уехал?

— Отец поставил мне ультиматум. Если я трону тебя, он перережет мне путь к своим деньгам. Я мог не любить его, но деньги я полюбил даже слишком сильно.

Герман делает шаг ко мне, но я качаю головой, пытаясь осознать его слова.

Значит наши жизни были практически разрушены. До основания. Только потому что Герман не хотел быть бедным. Я была бедной.