Счастье оно в нас, в той жизни, что мы сами для себя выбираем. Я избрал однажды путь зла. Делал все, чтобы отец отправил меня обратно. В грязь. В табор. Дрался в кровь, зажимал по углам девок, материл учителей. Получал пизды от отца, но продолжал упорно делать все, чтобы меня вернули в ту свалку, с которой он меня забрал.

Пришел значит тогда, осмотрелся и просто сказал: «пойдем, ты мой сын».

И я бы уже сбежал, я почти довел отца до белого каления, до той точки невозврата, когда даже собственные дети становятся в тягость, как вдруг из отпуска с мачехой возвращается ОНА.

Рядом с тобой хайп,

Твоя любовь – мой кайф,

И взорвется квартира,

Когда держу твое тело.

В пышном платье лимонного цвета, как воздушное пирожное безе, которое тут же захотелось надкусить и обязательно облизать пальцы.

Я хотел вести себя как подонок, очень хотел, но одна ее улыбка, взгляд голубых глаз из-под чисто черных ресниц напрочь сбивали желание быть плохим. Рядом с ней хотелось быть только идеальным.

И пока она росла, я был таким рядом с ней. Только с ней. Хорошим с ней, отвратительным снаружи. Брал девок, трахал, а на их месте снова и снова представлял ее. Фантазировал, что еще немного и я решусь сделать то же самое со своим ангелом.

Но кроме духовной любви во мне жила низменная. Материальная. Я полюбил деньги. Ту власть и возможности, что они давали. Отец знал это и заражал меня этой любовью все больше, как ядовитой заразой. В какой-то момент она даже перевесила одержимость к Соне.

Страх остаться без бабла сделал свое дело. По итогу я остался без денег и без Сони.

И сейчас мечусь не только ради того, чтобы выжить, но и чтобы ее найти. А судя по словам Грома, она этого не хочет. Провалилась сквозь землю.

Но как бы у нее вышло? Ведь нужно сменить документы, внешность, нигде не появляться.

Иногда, лежа в своей комнатушке, меня до костей пробирает страх, что она уже мертва. Что ее тело доедают червяки и что я больше ее никогда не увижу."

"Приходится курить и прокручивать в голове снова и снова ее улыбку, ее смех, ее картины и фантазии о ней, которые всегда делали мой член твердым. Он и сейчас такой.

Быстро вскакиваю с кровати, одеваюсь, надо сказать, уже в чистое, потому что пришлось стать почти человеком, чтобы взяли на работу.

Выскакиваю в дверь и сбегаю по лестнице на самый первый этаж. Страх узлом тошноты сдавливает внутренности, и мне реально становится нечем дышать.

Даже воздух, уже сбрызнутый дождем, не помогает. И я бегу, бегу, задыхаюсь, до адской боли хочу ее увидеть.

Господи, просто дай мне увидеть Софию. Полгода поисков впустую. Я должен знать, что все не зря. Что она здорова, жива, счастлива.

Я не буду, не буду к ней приближаться. Ведь я обещал. Я поклялся, что не трону ее, пока она сама не придет ко мне.

Пока не решит, что простила мой проступок.