Нас мигом рассуют по приютам, оторвут друг от друга. Если тебя не парит, что твоих братьев и сестру трахнет какой-нибудь урод, то меня даже очень».

«Я в западне, — билось в голове. Желание бросить все и свалить стремительно нарастало, вытесняя любые доводы рассудка. — Даже рыпнуться некуда».

Меня поймали в капкан, загнали в угол.

И опереться совершенно не на кого — вокруг сплошь предатели и лжецы.

Устав от бесконечной войны, которую мне никогда не выиграть, опустошенный очередным предательством, я пытался обуздать беспорядочные мысли.

Жизнь окончательно утратила всякий смысл.

Казалось, весь мир против меня.

Не довериться ни единой хреновой душе.

Людям вроде нас, вроде нашей семьи уже не помочь.

Мы в полной заднице, глубже некуда, а у меня не осталось ни моральных, ни физических сил, чтобы защитить мелких.

Единственное, чего хотелось, — это сдохнуть.

В разгар самобичевания сотовый завибрировал, оповещая об эсэмэске. Я покосился на экран.

Холланд: Курнем в обед?

Меня сразу подотпустило. Я быстро набрал сообщение и нажал «Отправить».

Линчи: Базару ноль.

Покачав головой, я пристроил телефон на колени и напечатал еще одно сообщение.

Линчи: Что-нибудь еще есть?

Холланд: Например?

Линчи: Что-нибудь позабористее. Для полного отвала башки.

Холланд: Чувак, сегодня твой день. Могу подогнать мет.

Линчи: Мет? А башню с него снесет?

Холланд: Ты охренеешь, до какой степени, дружище.

Линчи: Заметано.

В глубине души я понимал, что убиваю себя, разрушаю тело и разум, но поделать с собой ничего не мог — депрессия пожирала меня изнутри, сметая все защитные барьеры.

Под наркотиками у меня врубался автопилот. Я выполнял свои функции, нес бремя мальчика для битья и совершенно не заморачивался.

Раньше вполне хватало травки, но с недавних пор она меня практически не торкала. Отцовские побои с каждым разом становились все сильнее, мой самоконтроль, наоборот, ослабевал, а желание свалить из дома вообще зашкаливало.

Сейчас мне требовалось что-нибудь по-настоящему убойное.

Убиться и забыться.

Пока я не сломался.

— Ну и что между вами происходит? — Подж явно пытался разрядить обстановку и многозначительно покосился в сторону. — Только не пытайся впарить мне ту же шнягу, что и остальным. Все равно не поверю.

— Ты о ком? — буркнул я, пряча телефон в карман.

— О ком? — Подж криво ухмыльнулся, мол, завязывай ссать мне в уши. — Об Ифе, разумеется.

Услышав ее имя, я машинально отыскал глазами белокурые локоны и наткнулся на встречный взгляд Моллой.

Выразительно вздернув бровь, я уставился на нее в ответ и одними губами произнес: «Шпионка».

Моллой в очередной раз продемонстрировала свою незаурядность.