— А его долг — не избивать тебя до полусмерти? — рявкнул я, не в силах сдерживать закипающий гнев. — Или он забыл поклясться в этом перед алтарем?

— Перестань, Джоуи.

— Что перестать? Говорить тебе правду?

— Я сейчас не в состоянии ругаться.

— А я больше не в состоянии расхлебывать ваше дерьмо, — прошипел я. — Из-за тебя мы существуем в бесконечном аду. Это твой выбор, и всякий раз он оказывается в пользу этого животного. Даррен правильно сделал, что свалил.

Отпрянув, как от пощечины, мать медленно встала из-за стола, покачнулась и едва не рухнула на пол.

Я машинально вскочил и бросился к ней.

— Осторожнее, — бормотал я, бережно обнимая ее за талию. — Сейчас провожу тебя наверх.

— Нет! — Она шарахнулась от меня как от прокаженного и прерывисто задышала. — Не прикасайся ко мне.

Я остолбенел и послушно отстранился, гадая, где напортачил.

— Мам, это я, Джоуи, — самым ласковым, на какой только был способен, тоном увещевал я. — Никто тебя не обидит, не бойся.

— Я прекрасно знаю, кто ты, — процедила мама, дрожа как осиновый лист.

— В смысле? — Я растерянно провел рукой по волосам, чувствуя, как меня начинает трясти от негодования пополам с отчаянием. — Послушай, я, конечно, не великий дипломат, в отличие от Даррена. Понимаю, он единственный, кому ты изливала душу. Прости, что пришлось вмазать отцу прямо на твоих глазах, просто у меня свои методы...

— Не смей! — перебила мать, обливаясь слезами. — Не смей говорить о Даррене. Ты ему даже в подметки не годишься.

— Потому что не свалил отсюда куда подальше? — окрысился я. Чувство беспомощности притупилось, уступив место негодованию. — Может, ты не в курсе, но твой драгоценный Даррен слинял. Святоша не выдержал и сделал ноги. Кинул нас. Но я еще здесь, черт возьми! Прямо перед тобой.

— Кто бы сомневался! — выкрикнула она. — Только и слышно, как ты орешь, командуешь, наводишь свои порядки. Вылитый... — Мама осеклась и замотала головой. — Проехали.

— Вылитый кто? — напирал я, глядя, как она медленно бредет к двери. — Ну, не томи.

— Не важно."

"— Очень даже важно. Давай, мам, если начала, договаривай. Вылитый кто? — Меня всего колошматило, слова застревали в горле. — Вылитый он? По-твоему, я весь в него?

Умоляю, скажи «нет».

Умоляю, скажи «нет».

— Да. — Мама болезненно поморщилась. — Ты копия отца. — Она содрогнулась, зажмурилась, по щеке скатилась слеза. — Понимаю, это не твоя вина, но ты вылитый он. И с каждым днем становишься похож на него все больше.

— В каком смысле? — прохрипел я, едва владея собой. — Внешне? Ну извини, внешность не выбирают, но в остальном я ни капли на него не похож.

— Еще как похож. Причем во всем, — отрезала мама, выходя из кухни.

Ее слова били наотмашь, сильнее и беспощаднее кулаков отца.

Его издевательства меркли на фоне вердикта матери.